"Я попал в историю и прошу вашей помощи!
На прошлой неделе на финисаже выставки «Плюнь на могилу Г*тлера» в Берлине, я разбил работу художницы Елены Рабкиной, восприняв её как партисипаторную. В ответ художница обвинила меня в акте вандализма на почве ненависти и в ультимативной форме потребовала от меня 500 евро компенсации до 5 октября. В противном случае она грозится обратиться в полицию и миграционную службу.
Во-первых, я хочу принести извинения кураторской команде KreativeKraftwerk и Елене за мои действия и несанкционированное взаимодействие с художественным произведением.
Во-вторых, поскольку Елена опубликовала повреждённую версию работы — окна с разбитыми фрагментами и столиком с лежащими на нём камнями перед ним — добавив в неё новые смыслы, связанные с моей и её национальностями, я считаю крайне важным поделиться своей точкой зрения и объяснить мою первоначальную мотивацию.
Для большинства из нас, вовлечённых в городские практики (такие как граффити или скейтбординг), «Теория разбитых окон» неизбежно ассоциируется с ключевым теоретическим подходом, принятым авторитарными неолиберальными правительствами для подавления нежелательных голосов и практик в городской среде.
Эта теория была подвергнута серьёзной критике многими исследователями, поскольку она послужила основой и оправданием для политики «нулевой терпимости» в отношении уличного искусства, граффити, бездомности, употребления наркотиков и других неформальных практик во многих странах мира.
Берлин когда-то считался культурной мировой столицей благодаря своим разнообразным клубам, уличному искусству и активистским сценам. К сожалению, процессы джентрификации, усиление полицейского контроля и замещение подлинных, живых практик стилизованной лайфстайл-эстетикой стали суровой реальностью.
Именно в контексте этой независимой, низкобюджетной художественной выставки я был убеждён, что работа Елены Рабкиной прямо ставит под сомнение эти самые процессы. Я воспринял это так, что правая антимигрантская истерия часто опирается на проблематичные идеи, связанные с «Теорией разбитых окон». Поэтому я рассматривал эту работу как провокацию, призванную инициировать диалог о государственном контроле, стерильных городах и смерти берлинских субкультур.
Я искренне надеялся, что критическая независимая художественная выставка станет пространством для публичного диалога и обсуждения, хотя я действовал грубо и по-идиотски по отношению к публике и кураторской команде, о чём я глубоко сожалею.
Это поднимает главный вопрос: управляется ли современная сфера искусства солидарностью и самоорганизацией или она следует логике полицейского контроля, где «несанкционированное» взаимодействие с провокационным и вдохновляющим произведением искусства считается вандализмом и поводом для вызова полиции? Может ли искусство по-прежнему быть ре-апроприировано для критической дискуссии?
Моё намерение состояло не в том, чтобы повредить произведение искусства (я искренне и ошибочно полагал, что это была site-specific работа, созданная для выставки), а в том, чтобы начать диалог, выразить уважение к творчеству художницы и переопределить границы и определения искусства. Это не было ни спланированной интервенцией, ни жестом, связанным с ненавистью; это было его полной противоположностью.
Будучи мигрантом в крайне тяжёлой финансовой ситуации, я прошу вас помочь мне собрать необходимую сумму, чтобы не доводить дело до суда.
Полученные деньги свыше необходимой суммы на ремонт работы будут направлены на кампанию по возврату программы гуманитарных виз для оппозиционных беларусов и россиян, многие из которых, в связи с закрытием программы, оказались в затруднительном финансовом положении.
IBAN: DE96202208000027842195
BIC: SXPYDEHHXXX
Owner: Anton Polskiy"