Мой покойный учитель математики, Арон Рувимович Майзелис, — Учитель безоговорочно великий, — рассказывал, что начал преподавать, потому что захотел разобраться в предмете. Именно от него я впервые, давно, вскоре после окончания школы, услышал фразу, которая с тех пор порядком вытерлась, но не утратила остроты: "Шесть раз объяснишь, на пятый поймёшь".
Но оказывается, что одной лишь конкретикой учебной дисциплины дело вовсе не ограничивается.
И что любое преподавание неизбежно оборачивается суровейшей школой для преподавателя.
Школой воли, риторики и смирения.
Особенно в нашу социальную эпоху, причудливо сочетающую прославление социальных лифтов с утверждением бесклассовости.
Ах как часто в ответ на какой-нибудь вопрос или реплику приходилось наспех сооружать что-то вроде "Вам, по-видимому, стоило бы перечитать "Науку поэзии" Горация". Хотя куда более адекватным ответом было бы "Слышь ты, босота фуфлыжная...".
Но я ведь держусь?
Держусь.