Джудит Райт
ПЛОТЬ

I. Рука
Протяни свою руку, взгляни на неё и гляди.
Словно дикая птица, прожившая долго в неволе,
настоящей она уж не кажется боле,
и тускнеют лучи на застывшем крыле.
Бесконечная мудрость, вращаясь на умном стебле,
существует в пространстве и времени, ими сильна,
но решись из пространства и времени вырвать её навсегда,
и поблекнет она, и увянет, умрёт, как морская звезда.

Эту руку себе на потребу из плоти сработала плоть.
Сколько сил необузданных, форм неоформленных ждёт эту руку.
Все былые свершенья и все завершенья
движут кости и мышцы, управляют её напряженьем.
Жаждут мёртвые ткани касания этой руки,
под рукой обретают движенье недвижные вещи,
в том движении всё, что постигли они о любви, затрепещет.

Не гляди на меня, говорит мне рука.
Я — неправда, я только лишь средство. Я мост. Я дорога.
Не исходная точка, не путник, не пункт назначенья.
Я не ты, я не действие, я не творец.
Я — твоя напряжённость, твой самый далёкий конец.
Я умею дитя по головке погладить любовно
и живую ладонь пригвоздить к крестовине навек.
Суть моя есть поступок. Не гляди на меня, человек.

II. Тело
Я — пропасть под тобой. Ты был бы прав, порой
поглядывая вниз. На страшной крутизне
могу я стать опорою твоей,
не гнущейся под ветром, если ты
живёшь как семена, плоды или цветы.
Но ты не веришь, ты поверишь мне
лишь в муках и превратностях любви.

Я — пропасть под тобой. Я — твой кромешный ад.
Кирка, чтоб прорубить дорогу к небесам.
Но с высоты моей ты шлёшь надменный взгляд,
как будто ты есть Бог. Опомнись, брат.
Припомни, кто ты есть, как невысок твой рост.
Я — новый пласт, я от земли до звёзд.
Я — мгла, куда упал наш праотец Адам.

Ты прав, что смотришь вниз, ты увидать бы мог,
как много понастроено во мне.
Сквозь возрасты мои прошёл однажды Бог.
Он дал мне ключ — сумей открыть замок,
и молнии веков расколют мглу
и время разобьют на части, как скалу.
И там я был зачат, и там я был рождён,
под сердцем несказанного огня.
Сливалась с плотью плоть, и озарял их свет,
и мир поведал миру свой секрет.
На тот забытый свет взгляни же сквозь меня.

Я — тихий спутник всех твоих дорог.
Твой дом, куда ненастью не войти.
Я — мудрости времён рискованный залог.
Ты мне грозишь, палач. Не вздумай-ка забыть:
я — это ты. Давай же вместе жить.

III. Лицо
Лицо на почке головы —
живая плоть и кровь.
То в глубь свою оно глядит,
а то всплывает вновь,
то снова спрячется, оно
нам прежде разума дано.

Едва лишь стебелёк рождён,
лицо уже не спит,
порывом света обнажён,
его покой разбит.
Оно бы снова впало в сон,
но ранит жизнь со всех сторон.

С тех пор у времени в руках
орудье — наша плоть,
чтоб первый и простой урок
понять и побороть.
И настигающую страсть
осилить и насытить всласть.

И зеркала лицу в ответ:
ты — зверь в пещере, много лет
он алчет, жаждет и ревёт.
Ты — холм под ветром. Жадный взгляд,
любви взыскующий. Горят
два камня дивной глубины,
где все миры отражены.

Лицо преследует — кого? —
когда оно событья пьёт,
меняясь от питья того?
Кого имеет плоть в виду,
предсказывая наперёд
того, кто к нам ещё придёт?

Лицо открыто всем вокруг,
чтоб спрашивать и ждать ответ.
Вглядись скорей в его черты,
пока на нём хоть маски нет.
Блестят по-новому глаза
и, как росу, впивают свет.

Глубоко воздухом дыша,
лицо как будто знанье вьёт.
В ответ на каждый встречный взгляд
лицо мужает и растёт.
Кому — любовь сверкнёт в пути.
Кому — и дома не найти.

Лицо — свой мир, свой белый свет,
всегда живой клочок земли.
В него впечатали свой след
все дни и ночи, что прошли,
и бесконечный спор с нуждой,
и страх перед самим собой.

Однако должен ты понять,
что и в года тупой нужды
случались лица на земле
правдивей и светлей звезды
и могут в мир прийти опять.
О, могут в мир прийти опять.

(Перевод Маргариты Алигер)