Вышел альбом Shortparis «Илиада». 14 песен. И я сразу его послушала. Потом ещё раз, чтобы проверить первое ощущение. Всё так: эта «Илиада» – территория Посмертия, бескрайних и непостижимых, далеких и столь важных для так мало успевших поэтов далей, где всё когда-то было возможно, где всё, наверное, ещё будет возможно. Глубокая благодарность тем, кто сделал возможным выход «Илиады». Представить не могу, как вам было больно. Спасибо, что, проживая горе потери Коли, вы помогли его голосу прозвучать:
Я не о том все эти дни пел Крестик давно перешел с куполов на прицел Но ты не по той щеке меня бил Я не простил
Веришь, поколениям Стреляют по коленям? Друг мой, с днем рождения, мы красное веселье Яблочный спас Кто кого спас Как много их Как мало нас? Кажется нам, лучшие годы прошли.
Мой голос – гвоздь! Он вбивает слова Вечер, по имени нас не зови давай сыграем в слова Я пел бы лишь о любви Но не хочет страна По имени нас не зови Вы – горло, мы – кость Вы – цветы, мы – трава Наш голос – злость Так убивают слова
Не по нам трубят сегодня ангелы Не для нас стаканы бьются пьянками Не за нас наполнят площадь танками Мы будем ранками, Христа огранками О ком не помнят С того не спросят Из старых комнат Цветы выносят
Сегодня мне приснилось, что у меня есть другие дети. Кроме Марка.
Сначала я почему-то вспоминаю, что у меня есть сын. Потом — две девочки. Потом появляется ощущение, что, кажется, есть ещё кто-то. И самое страшное во сне не это. Самое страшное — я понимаю, что я их забыла. Не «давно не видела». Не «они живут с отцом». Не «так сложились обстоятельства». Я буквально забыла, что у меня есть дети. Я не помню их имён. Не знаю, сколько им лет. Не знаю, где они. Не спрашиваю, как они живут. Ничего о них не знаю.
Я воспитываю Марка, живу свою обычную жизнь — и вдруг вспоминаю, что где-то существуют мои дети. И во сне меня накрывает совершенно настоящее чувство ужаса: Как можно забыть собственного ребёнка? Причём сон был настолько убедительным, что какое-то время после пробуждения мне понадобилось, чтобы понять: никаких забытых детей у меня нет.
А потом я подумала, что, возможно, всё-таки есть. Не совсем дети. Есть части нашей жизни, которые мы когда-то тоже родили. Какая-то версия себя. Мечта. Способность. Желание. Проект. Любовь. Творчество. Жизнь, которую когда-то совершенно всерьёз собирались прожить. А потом появились дела. Работа. Ребёнок. Родители. Деньги. Болезни. Быт. Обязательства. Очередное «сейчас не до этого».
И наши внутренние "дети" остаются где-то расти без нас. Они и не наши уже... Мне кажется, именно поэтому во сне я забыла даже их имена. Потому что страшнее всего не отказаться от мечты. Отказ — это хотя бы решение. Страшнее однажды обнаружить, что ты даже перестала о ней спрашивать. Что когда-то тебе было жизненно важно написать книгу, создать что-то своё, уехать, влюбиться, родить ещё ребёнка, сменить профессию, рисовать, путешествовать, выйти на сцену, построить дом — неважно что. А потом прошло десять лет. И ты даже не заметила, в какой момент перестала этого хотеть. Или не перестала. Просто забыла. Мне очень нравится мысль, что психика иногда разговаривает с нами не словами, а образами такой силы, чтобы от них невозможно было отмахнуться. Моя этой ночью придумала для этого почти жестокую метафору: «Ты хорошо заботишься о той жизни, которая у тебя есть. Но где остальные твои дети? Ты их оставила без матери» И я теперь думаю не о том, почему мне приснились дети. Я думаю: какие части себя я когда-то родила — и оставила жить без меня? И, пожалуй, самый неприятный вопрос: блин, как их зовут?
Этим фотографиям уже больше десяти лет. За это время я успела измениться, повзрослеть, прожить несколько жизней внутри одной. Но каждый раз, когда я смотрю на эти снимки, у меня возникает очень особенное чувство: именно такой я когда-то хотела себя увидеть. И именно такой меня увидела Джулетта Лузан.
Не просто красивой. Не просто удачно получившейся в кадре. А разной: нежной и сильной, открытой и загадочной, светлой и немного драматичной. Живой.
В этих фотографиях есть нечто большее, чем удачный свет, ракурс или композиция. В них есть состояние. Характер. Душа. В них есть я — возможно, даже та я, которую в тот момент сама ещё не до конца знала и не всегда умела показать.
Джулетта обладает редким даром: она не просто фотографирует человека — она его чувствует. Умеет расположить к себе так, что постепенно перестаёшь позировать, контролировать лицо, думать, куда деть руки и достаточно ли хорошо выглядишь. Рядом с ней можно расслабиться, раскрыться и на какое-то время просто быть.
А она в этот момент замечает самое важное.
Ловит едва уловимый взгляд. Движение. Тень улыбки. Внутреннюю силу, которая на секунду проявилась в лице. Уязвимость, которую человек обычно прячет. Находит именно тот ракурс, в котором открывается не только внешность, но и суть.
Мне кажется, настоящее мастерство фотографа заключается не в том, чтобы сделать человека красивее, чем он есть. А в том, чтобы показать ему красоту, которую он сам в себе не замечает. Увидеть его глубже привычного отражения в зеркале. И сохранить это мгновение так, чтобы спустя годы человек посмотрел на фотографию и подумал: «Да. Это я. Вот такой я всегда хотела себя видеть».
Со мной случилось именно так.
Прошло больше десяти лет, а эти фотографии не стали для меня просто архивом или воспоминанием о молодости. Они по-прежнему живые. В них остались настроение, энергия, внутреннее напряжение, нежность, дерзость, свобода. В них сохранилась та Регина — и одновременно что-то очень настоящее, что до сих пор остаётся во мне.
Джулетта, спасибо тебе за то, что тогда ты не просто сфотографировала меня. Ты увидела меня. Возможно, даже чуть раньше и чуть глубже, чем я сама.
И сохранила для меня встречу с собой — такую, к которой я могу возвращаться даже спустя много лет.
Мне жаль, что тебя не застал летний ливень В июльскую ночь, на балтийском заливе… Не видела ты волшебства этих линий Волна, до которой приятно коснуться руками Песок, на котором рассыпаны камни Пейзаж, не меняющийся здесь веками.
Я предпочитаю работать с экстремальными идеями, и хотел снять фильм о «доброте». Когда я был маленький, у меня была детская книжка под названием «Золотое сердце»(Guldhjerte), о которой у меня остались очень яркие и счастливые воспоминания. Это была книжка с картинками о маленькой девочке, которая отправляется в лес с несколькими кусочками хлеба и другими вещами в карманах. Но в конце книги, когда она проходит через лес, у нее совсем ничего не остается, она оказывается обнаженной. И последняя строчка в книге была такой: «Но, по крайней мере, со мной все в порядке». Казалось, это выражало крайнюю степень важности роли мученика. Я перечитывал книгу несколько раз, несмотря на то, что мой отец считал ее абсолютной чепухой.
Сюжет фильма «Рассекая волны» берет свое начало именно в этом. Бесс это «Золотое сердце» в этом фильме. Я также хотел снять фильм на религиозную тематику, фильм о чудесах. И в то же время я хотел создать полностью натуралистичный фильм.
Сюжет фильма сильно менялся с годами. Сначала я хотел снимать фильм на западном побережье Ютландии, затем в Норвегии, потом в Остенде в Бельгии, затем в Ирландии и, наконец, в Шотландии. Вероятно, не случайно большая часть фильма происходит на острове Скай, куда многие художники и писатели приезжали в период романтизма в Британии в 1800-х годах.
Я много работал над сценарием «Рассекая волны» на протяжении многих лет. Я был немного похож на Дрейера, вырезал фрагменты, сжимал и дорабатывал его. Но затем, прямо перед началом съемок, я потерял энтузиазм по отношению к этому произведению. На создание фильма ушло так много времени, что я устал от него.
Трилогия Триера «Золотое сердце» / «Guldhjerte» состоит из трех фильмов: «Рассекая волны», «Идиоты» и «Танцующая в темноте».
How can I read @viaregiayourway without a Telegram account?
TGViewer shows the public web preview Telegram publishes for Via Regia🪐: recent posts, photos, videos and the subscriber count, with no app, login or account.
How many subscribers does Via Regia🪐 have?
Via Regia🪐 (@viaregiayourway) has 1.01K subscribers on Telegram, refreshed roughly every 30 minutes.
Does Via Regia🪐 know I viewed it here?
No. Public channel previews carry no viewer identity, and TGViewer has no accounts or tracking of what you look up.
