Случайно нашел свой текст из 2013 года. Кажется, таких теперь не хватает. Зацените

Внук русской эмиграции

С парадного крыльца Hotel Du Palais открывается удивительный вид - во фронт стоит по-петербургски строгий православный храм Александра Невского в Биаррице. Если же вспомнить, что раньше здесь располагался дворец Наполеона III, построенный им для своей супруги Евгении, то исторические фантазии начинают особо бередить воображение. Но, спокойно - Наполеон III умер в 1873-м, а храм был завершен лишь в 1890-м, так что ни последний император Франции, ни его жена-ревностная католичка не стали свидетелями утверждения православия в славном курорте Биарритц, столь популярном в начале ХХ века у русской элиты.
В наши дни службы в храме проходят только по выходным и особым церковным праздникам. В сезон на воскресной литургии можно увидеть несколько десятков человек, большей частью, туристов, стремящихся и в отпуске по воскресеньям попасть в церковь. Парковка возле Храма заполнена не по-европейски огромными джипами с московскими, питерскими и киевскими номерами. Не знаю, как вам, а мне было приятно видеть эти родные лица в церкви в Биаррице - значит, уже не только о хлебе насущном думают наши строители капитализма.
Среди прочих лиц, мое внимание привлекли несколько явно местных. Скромно, но аккуратно одетой, в платочке, бабушки с устойчивым загаром. Крупного мужчины во главе, сплошь из женщин, церковного хора, невероятно эмоционально, жестами профессионального музыканта показывающего синкопы. И большие грустные глаза высокого и худого мужчины в синей рубашке. С ним, последним, мы познакомились накануне в его туристическом магазинчике. Прекрасный старорусский выговор ("меня воспитывал мой дядюшка...") выдавал в нем неслучайного человека, наследника первой волны "белой эмиграции". Представитель дворянского рода Бобринских, мой новый знакомец оказался прямым потомком Екатерины Великой, от внебрачной связи которой с Григорием Орловым и появился некогда на свет его предшественник.
Мы разговорились. Для человека, прожившего всю жизнь во Франции, Алексей оказался довольно открытым. Мы пили кир, и он рассказывал о своем детстве в альпийских летних школах для детей эмигрантов, где по утрам торжественно поднимали триколор и пели старинный российский гимн "Коль славен наш Господь в Сионе". Эта, ныне малоизвестная, музыка долгое время была гимном русской эмиграции, а спустя годы на ее основе Шостакович написал свою известную композицию "Родина слышит, Родина знает", которую, по преданию, напевал Юрий Гагарин во время своего первого полета.
Отец Алексея служил священником в парижском храме Александра Невского, и именно благодаря православной вере, по его мнению, они и смогли сохранить в своей семье русский язык и культуру. Ведь большинство внуков русской эмиграции уже забыли свой родной язык.
Его дедушки и бабушки бежали от большевиков, проделав свой "скорбный путь" - через Харбин и Галлиполи, Белград и Бизерту. Жаль, что до сих пор мы не знаем всех деталей этого Пути Скорби лучшей части российского общества начала века. И отечественные Ремарки не нашли возможным уделить этому должного внимания.
Род Бобринских дал России огромное количество имен - от первого железно-дорожника, министра путей сообщения и сахарозаводчика до куратора Пушкинского музея и министра культуры.
У Алексея не так много свободного времени - нужно заниматься семейным бизнесом. С ним вместе работает его сын Марк, с бОльшим акцентом, чем папа, все же говорящий по-русски.
Алексей уже несколько раз бывал в России. Первый раз еще в 1978-м, когда он почувствовал невероятную пропасть в понимании с "гомо советикус". Последний раз - всего три года назад. Но возвращаться на историческую Родину он пока не торопится. Хотя многие из его друзей по детским альпийским лагерям эмиграции давно переехали в Москву, вернули российское гражданство и стали представителями многочисленных французских компаний на просторах бывшей Империи. Так они преодолели испытание двойной идентичностью.