Глава 5. Улетает!

Листопад.
На часах что ли семь.
Птиц суматошный раскат.
Среди них, полулёжа, гость им всем.

Бестолкова попытка, плоха —
Тишину так любя
До понурости-мха
Убегать в траву от себя.

И что мне эта зелень?
Тучи, да ручьи,
Да темень.
И...

Я не принадлежу этой землице.
Как перечеловек, что с города десантом,
Я то подрастерял в знаний таблице,
Что были мы с природой дружные когда-то.

Сейчас одна лишь тень
От привычных в древности уз
Цветёт и пахнет целый день
На аллеях улиц. Свежести груз.

А импульсивность — ну и дура...
Но время жертвы, впрочем.
Скину тебя, макулатура;
Одно лишь дописать. И покороче...

Свищет ветер.
На ветру — самолётик,
На бумаге — мелочь-дециметр
Заблуждения,
Отчуждения.
Полети, с ядом дротик!

Припоминаю те строки,
Воображенья слепые уроки:

"Огни на улице всё злей
На небе сотня точек стай.
Моя свобода, тлей да тлей,
Лишь только ты не угасай.

Такси,
Меня ты увези
В мой новый дом, мой новый дом!

Пускай без жалости теней
Домов безвольной красоты
Пути от мыслей всё длиней,
От повседневной суеты.

Но брошу ветру свой недуг,
Как будто было всё то сном;
Такси, мой милый старый друг,
Тебя прошу я об одном:

Такси,
Меня ты увези
В мой новый дом, мой новый дом.
Такси,
Меня ты увези
В мой новый дом, мой новый дом...

...

О мать, быть может, ты права
Иль мы запутались чуть-чуть.
Горят наколоты дрова,
И всё — конец, забытый путь."

Мда уж. Непоэтичные извилины
В семье у музыкантов
В аккорде смутном, куплете постном
Наочертали новый мир;
На скоротечные, бессильные
Денёчки дилетантов
Начхали смело. А в писке грозном
Сиял свободы блик-кумир

В мыслях проходит бездеятельно
Время. Куда бежит, спотыкаясь?
Раз показавшись рассеянно,
Я без причин уйти не пытаюсь
Из тюрьмы-оплота.

Это ведь свобода?
Свобода постигать судьбы терновик.
Но! И так уж иду, как броневик
Я с потерей только комфорта
Той комнаты.
Что ж, и этой природы!
Природа, с тобою на "ты":
С тобою приятно бывать без работы,
Пусть даже и ненадолго,

Но в этом и есть загвоздка.
Моя жизнь — то город,
Этот бетонный улей людской
И панельный безропотный холод —
Любому тут быть щемлёным брюзгой.

Что сказать сверх этой театральщины?
А нужно ли... А надо ли?
О, да хватит вдумчивой той барщины.
Чтоб мысли в шредер падали!

Город-город, вернулся с похода.
Знаешь, как поменяться охота?

...

Вечер-вечер. Духу просторно!
Бесконечные запахи жизни в ночь.
Всё здесь чудом ой иллюзорно —
Верой в сказку нетрудно помочь.
Голосят холодяще тягучи потоки
Желтоватыми листьями в цепкие стоки.
Будто ребёнком с плеч протекаю глазами вслед
Тёплое чувство скоро оденет щеками в плед.
Успех — прогулочка без дела,
Светлённая бездушными фонарями,
Хвалённая проказниками-царями;
Отрада верная для тела.
Поворот. Красный свет. Пустота на дорогах.
Провода. Вот подъезд. Стало быть, на порогах...

Но чувствую железный вкус во рту
От прикушенного языка.
Неужели вновь всё-всё сначала?
И мышь, и чай, и сон в бреду,
Свет верного ярлыка
И с экрана рябь канала...

Бок толкаю в дверь
И небо видит два мешка
У сонного лица,
У бледного лица,
Небритого лица.
Не слышит нервного смешка.
Зрачок, давай проверь.

Тут к ночи нет и звёзд.
А помнится, как спать не мог...
Трепали нигилизма колотый лёд,
Когда в глуши я жил, не зная смог.

Рассыпались в небе песчинки...
Как времени пыль. Как секунды-сор.
А всё же, для каждой подобной искринки
Моё безразличие — то позор.

В безвременной мегаполисной дымке
На каждый крик — "пока!"
Всегда пока во внезапном визге
Машины лихача и дурака.

Но пусть же звёзды в уме напоминают,
Что посекундно я живу, а не по дням,
Что и песчинки когда в поток слетают
Все так подобны благороднейшим коням

Мяучит кот впроголодь.
Не тебя видел я пару дней назад?
В мешке зубами чью-то колет плоть...
Пошли со мною, брат?

Уйдём отсюда шустро.
Там дальше утро. Новое утро,
Светлое утро,
Доброе утро.

Дезерт