Огонёк

Тихий мороз будто вечерний;
Сонный невольник-восток.
Церкви тот звон слышится мерный —
Парки потом, как и каток.

Сегодня встречали мы праздник святой,
Ставили свечи на вечный покой,
Да всё ж поминая молений грядой
В день православный такой.

Юродивый старец Трофимыч погиб —
Имя забыли, но духу в века от нас не уйти.
Надежда, наверно, и мне, и ему увидеть дороги изгиб...
Пламя моё догорало в пути.

Пламя свечи —
Воска росток.
Стужа молчит,
Меркнет поток.

Светоч кричит, светоч горит —
буйный, разбойничий свет!
Слышно — гудит, словом сорит,
Льётся безумный совет:

"...Ногу — вперёд, руки — к боям
С жизнью, со смертью, с зарёй!
Мирный — пустой, будет им храм:
Сонный очнётся золой!

Знай! Огонь разойдётся,
Ведя языки по лугам.
Гордость наша даётся
Только борьбой: на рога!

Ты вышел из церкви —
Я вышел из тюрьмы
И жизни миг первый
Вижу без горя чумы.

Я верю, что не верю в небо,
Я знаю: я хочу величия —
Не стихнуть, глядя за хлебом
Причастия-неприличия!

В прекрасном будущем я больше,
В мечте далёкой я широк,
Как солнце вечным быть подольше
Хотел бы хотя бы чуток!

В моей мельчайшей жизни
Нет радости от бытия!
И славы мне, и тризны
Желаю Я..."

Ветра задули. Лишь момент —
И вот, огонь остыл.
Я что-то слышал, нет?
Наверно, ветер был.

Нога за ногу, лишь беспокойство
Сжимает мне воздух в груди —
Или задорно, или расстройство?
Мне хочется дальше идти.

Дороги — на каток;
Утро — вечный мученик-восток!

Светлые локоны
Малость запудрил снежок,
Глазоньки сотканы
Словно любовный стишок!

Опять коньки бегут по льду —
Иной разляжется в полотно, —
Глаза с лазурью светлой ждут
И ищут всё кого-то

Сначала были скука, утомленье,
Потом ушло — ещё не старость! —
Вернулось быстро умиленье
Душе на радость.

И миг этот мой —
Остаться не жалко,
И с Нею домой
Хотел бы на санках...

Шептали ветра —
Всё глупое, верно,
В одно лишь поверю:
Восток — это вечно

Дезерт