Глава 3. Мать.

Грязь, лист — глядь вниз.
Утро вчерашнего не лучше,
Даже с квартиры если рассеять туманный каприз,
Свесившись к улице тушей.

Работа — работой.
Всё же не можем в труде без зевоты.
Забота — заботой.
Чуден мне вечер поющей свободы

Вопрос витает над столом:
Какое, всё же, мне значенье,
Когда увидел свет и дом,
В каком часу я жду рожденья?

С вопроса — на тортика огонёк.
В нём что-то знакомое...
Кусок — и в четырнадцать лет на денёк
Мама и папа, и чувство весомое

И я... но тогда.
Сейчас один
Один кусок, одна свеча-звезда,
Один — мой тихий чин

Невзначай набираю номер —
Пальцы налиты свинцом —
Телефон замер, телефон отмер
Ну вот, связался с отцом

Алло? Привет, привет.
Да, верно, звонил давно.
Не устаю, конечно, нет.
Живу, пойдёт оно.
Больно грустен ты,
Стряслось что?...
Мгм. "Со среды"?
А, в июле... потом?
Как? Правда? Правда?...
Господи... не верю.
Приехать? Приехать... надо...
Да ведь так поздно, да про такую потерю!
Прости. Я обязательно приеду.
Мгм... ага...
Всё ещё веришь в эту примету?
Не ругаю! Прости. Хорошо, пока.

Голова в печали,
Душа обрушилась в колени,
И плечи вдруг затосковали,
Пока искра ушла из вены

Свеча-звезда мерцала так,
Как будто всхлипа и не слышно:
Пускай, окей, неважно, хах.
А капли наливались пышно

И вниз. Падал груз.
Вот так: забыл я про часы.
Чуден сладкий вкус
С крупицей солёной слезы.

Умерла! —
Неблагодарный сын —
Ждала! —
Как человек, но свин.

"Забыла облик мой",
Забыл я фамилию,
Забыли тогда пригласить.
Но вот и помер бой,
Открыли Бастилию.
И как пустое внутри усмирить?

Огни на улице... всё злей...
И бой часов мне кажется из тёмного алей.

Дезерт