Кружится

Мимоходом
Словом из вены
По древу
Кружится,
Кружится,
Кружится...
Сердце обколется
Красной околицей.
Обносилася в надпись:
"Что естественно,
То бесмысленно.
Мне — естественно.
Вам — в бреду!"

В детстве
На стенке
Висела картина:
"Опустение" —
Томас Коул.
Так Красиво...
Странно-страшно
Грузно-грустно,
Но красиво...
Вразвалку
Железный кейс
Инженера.
Отче, зевая
Вместо привета:
"Мда, писанина
Как мамина!
Такую сгубило
Архитектýру!
Вот, доченька,
Урок искусства:
Во всём безобразном
Всегда виноваты
Природа
И всякие варвары!" —
Исчезающе киваю,
Но чувство...

В юность
Социальною конвульсией.
Руки слабеют пульсом.
Паровозы
Ударным летом
Рефренят ушным поэтом:
"В начале было слово
И в конце будет слово".
Тревога в лёгких тоже
Дымно "Сурова".
Тревога отводит снова
На кладбище.
И вправду: на камушке
Слово —
О мире и Боге.
Да подпись.
Зной спечёт уста,
Счётом барашки,
Или букашки-буквицы —
Подпись,
Подпись,
Подпись...

Кружится,
Кружится,
Кружится
Голова!...
Проистекаю искусством
Напрасно,
Руками — на красный!
И в красный
Эстетик Чудское
Вы-мы-ваюся.
Вы, мы — патово,
Чуткие врозь,
Ясные вскользь...
Высколозь,
Душа ты поношенная,
В горле заноженная
Рыбною косточкой.
Бездну
Бетоном испещренную
Закроет
Вдохом ромашки
И зверобоя.

Манит земля-мать,
Лес дур-манит.
Глазоньки
В вéках маются.
Смерть — всего лишь сон.
Сон... сон... слон...
Чувствую грубую
Кожу слоновую —
Умер, похоже.
Трупик прохожим
Меня игнорирует!
А ведь мёртвые...
Не ходят!
Так ведь учила мама
Своим примером.
И литров
Гроздьями боли
Рябиновой
Не так уж и много должно быть
В общем!
В общем,
Что скажешь, сердце?
Прикол — молчит.
Всё небо скапалось
Свечками.
Последней каплей
Кисть моя.

Проснуся внесрочным телом,
Съедаю внестрочных смыслов.
Слышу: разбита фонема,
Странница рощи.
Лунным сонетом
Волчьим,
Дальше от смерти
Вхоже
Звучит,
Звучит,
Звучит...
Дикое слово,
Болотной нишей
На спину
Кожей дубовой
Под веки,
Лисьей лапкой
В грудь —
Да в самую
Глубину —
Назови
Меня
Нюкта.

Мистический Дезерт