"Очнулся, к счаcтью, наконец!
Из всех один..."
"Любой другой мертвец?"
О жнец, ты битвы властелин.
"Одни пока не дрогнут веком,
Иным и так не суждено.
О, и так уж меньше человеком..."
"Людьми!... за нас всё решено!"
Мне дурно стало больно,
Я видел в пол сознания
Больницы грусть... но полно,
Потом — врачей старания.

Я ждал чужого пробужденья,
И месяц теплилась надежда,
Собрата ждал я появленья,
В кровати не было мне места.
Как я узнал, вина - в ударе,
Снаряд смертельный их орудий!
Он выжить даст из двух отрядов паре,
И я уж в ней. Везучий?
Но я себя крепил терпеньем.
Судьба решилась провиденьем

Лежал я только с горькой мыслью,
Что каждого я больше не увижу;
Задорный парень ляжет пылью,
Которой - лишь землицы нишу.
А ведь подлец стоял горой,
Смеялся он - гроза во штиле,
Вставал заутренней порой,
И верен младой силе
Он пел отважно, сочиняя на ходу,
Любил поспорить без причины,
Ругал снабженья слаботу,
Кричал за битвой: "Молодчины!"
Но это образ романтичный -
От бытовой отличный.

Конечно, кончился добрей
Недолгий в койке перерыв.
Вернулась часть других живей
Палаты жизнью осенив.
Я встал с кроватей, даже мы,
Но был подавлен фактом сим:
В собраньи жертв потерь тюрьмы
По братцу А. теперь грустим.

Я долго был среди огней,
Да ими выжженных полей,
Плакатов явственных теней,
Среди потерянных аллей.
Но битва душу не страшила,
И силы не было для гнева.
Мне тихо в голову твердила
Пепельная частица посева:
"Ты не очнулся, милый,
Всё это просто лишь игра!
Оставь ты буйства отклик сивый,
Исправят всё войны ветра".
Мне был противен шёпот,
Я шёл ему наперекор:
Отдал свой слух на пушек рокот
И вражий ревностный огня напор.

Летело время средь него,
Три года без измены,
Осталось ровно ничего,
Разбили все мы стены
Врага идущего,
Но я, ура снаряду
Окопы-проволки минувшего,
Вкусил опять ранений яду.
Я ногу сильно повредил,
Черствей вышел прежнего,
Вниманье и леченье оценил,
Домой отправили с медалью уцелевшего.
Но что медаль, когда меня и друга
До смерти оградила стенкою разлука?

Давно иду домой, веду под руку
(Или ведёт она меня)
Мою дрожащую голубку
Под тонкий голосок дождя.
Завидую приятелю,
Его желанье выше всех смертей.
Ну что же он к создателю...
Судьба, ты явно всех подлей.
Батальи жернова
Мололи яростно меня,
Кустишки терновы
Душонку резали любя.
Не вижу мира проявленье
Глазами теми, как тогда,
Когда я был душой поэтом,
Своим о пламенным рассветом,
И даже в луже отраженье
Как будто только пустота.

Нет... там просто молодость,
Тревога юного ума,
Томление непонимания.
Войны стальная холодность
Её густая тьма -
Первые мои страдания.
Взросления стоимость -
С глаз моих туман
Коварного мечтания.
Найду в себе я новое,
Не страшно, право,
Отброшу сожаление суровое,
Приму я то, что стало.
С поэтом я прощусь теперь
Стихом, в его манере.

Vétéran Désert