Пушкинобесие девятнадцатого века хорошо известное явление социальной жизни России. Когда государство нажимает на какой либо социальный аспект, оно всегда неизбежно пережимает, перегибает, начинает давить по живому. Такова его природа. Такова неизбежность. Если люди не делают сами, они кличут беду, знаете ли. Тем более если речь идет о государстве типа поздней марки, самоколониального типа. с населением культурно невежественным в массе, населением которое в культуру надо срочно загонять не давая ему раздольных лет на вольный рост. В девятнадцатом веке люди ощутили себя в тюрьме из Пушкина.
Тюрьме особо страшной тем, что до ее ограничений никто не дорос буквально. Нет этого сладкого ощущения ржавого железа впивающегося в холку, не давая разогнуться, терпкого духа надсмотрщика и острой заботы его плети. Ты в тюрьме и это для тебя объективный факт, государство давит Пушкиным, но вокруг пустота, белое поле и пурга размывающая горизонт. Хуже такой тюрьмы мало что есть. Государство от тебя что то хочет, но что именно становится реальностью фантазий. А уж в фантазиях человек особенно силен. Такова уже его природа. Фантазии человека помещенного в культурное пространство намного превышающие его потребности и принуждаемого следовать ему.. это бодрствование спящего разума. Страное дело.
Но Пушкина мы притянули лишь в качестве аналогии относительно понятной, доступной. Само Российское государство, с самого момента как в Архангельске вышли на берег голенастые люди с распланировкой к портфелях (я не помню, в восемнадцатом веке уже были портфели? ну предположим) и было такой тюрьмой. Просторной до недоумения, до неприличия. С одной стороны правила сути которых не понять как голову не ломай. С другой стороны свобода во все стороны, было бы желание. Свобода такого рода, что в голове само рождается: - вот он я! заметь меня! Накажи меня! Я здесь! Ну ради бога же, заметь меня, я здесь, я существую!!!! Я - ЧЕЛОВЕК, черт бы тебя пробрал.
Именно здесь лежит невыносимый соблазн старой Европы населенной, по сравнению с Россией, так плотно, что как мыши в норе, с невозможностью и шагу ступить что бы полицейский не поправил. "А вы видали как у них все чистенько? А как у них все по распорядочку? Домики такие аккуратные, мостовую с шампунем моют, бумажку никто не бросит, пейзане в чистыых рубашечках чинно стоят вдоль дороги и барину кланяются. Вот где жизнь. Клетка государства прямо по хребту идет, чуть шевельнулся и сразу всем нужен, видали фингал? полицейский надысь поставил. Ордунг.
Прочитал сегодня у Будусова про юношу который4 года назад ( а что же случилось?) сдернувшего в сша из россии. В россии он жил с мамой и работал в сбербанке. В сша он уже криком кричит, рыдает и вопиет на луну - помогите же мне, я разве многого хочу? Ведь я сбежал из тюрьмы на волю, как же так то, черт бы вас побрал, нелюди. Но откуда и куда он сбежал, этот вопрос он не задаст и на краю жизни. Из тюрьмы то на свободу.
Помните классическое из вецеттианства?
https://t.me/vecetti_light/15 Люди здесь так и живут. И социальная структура ТОЖЕ вынуждена жить по тем же правилам. Ломаешь правила, получаешь голодомор на ровном месте и нулевую эффективность во врожденной функции. Хочешь, не хочешь, Любишь, ненавидишь, у реальности нет ни глаз, ни ушей, она не верит ни слезам, ни убеждениям.
Свобода через осознанное согласие с принуждением. Философия до сих пор эту концепцию прожевать не в состоянии, потому что словоговорение несовместимо с понятным без слов. Философия не может, не до конца понимает. А россия этим живет.
ВЕ 
