Не надо было составлять планы организации концентрационных лагерей для жителей Донбасса и Крыма. Не надо было давить танками, закидывать ракетами, расстреливать с самолётов и живьём жечь безоружных людей только за то, что они русские по национальности и по духу.

Под контролем Украины осталось всего примерно 11% территории Донбасса. Если утрата этих территорий неизбежно произойдет, есть ли смысл за них цепляться? Жертвуя людьми, их безопасностью и жизнями.

Где правда? А правда в том, что это не мы хотели и не мы начали воевать, а с нами начали воевать.

Россию сознательно поставили в ситуацию, в которой она была просто вынуждена в ответ на эту очевидную агрессию защищать себя с оружием в руках. Сознательно подвели нас к этой черте.

Они начали. Получи, фашист, гранату от советского солдата — теперь не нравится.

Начали наносить удары по НПЗ. И прямо объявили цель — нанести ущерб нашей экономике. Добились цели? Частично. Потому что, по нашим оценкам, это примерно один процент ВВП мы потеряли. <...> Что ж, получили зеркальный ответ. Мы начали наносить удары по тем объектам, которые важны по их экономике. Теперь у них, фактически по их собственному признанию, нет металлургической промышленности.

Советские лидеры хотели понравиться Западу. А западные — перекроить мир под себя.

При нанесении удара вглубь российской территории не может всё так гладко происходить для Вооружённых сил Украины без космической разведки, без технического содействия западных специалистов. Это представляет угрозу для всех, это является вовлечённостью этих стран в войну с Россией.

Я не говорю, что мы завтра собираемся наносить удары по территории и по предприятиям тех стран, которые поставляют оружие на Украину, но это угроза, которую мы должны иметь в виду.

Нейтральный статус Украины остаётся среди целей, поставленных Россией.

Мы никого не пугаем. Это не запугивание, это ответ на попытку нас запугать.

Если ружьё в начале спектакля висит на стене, оно обязательно должно выстрелить.

Мы никому не угрожаем, мы не собираемся ни на кого нападать ни в 2029-м, ни в 2030-м, ни в 2050-м году. Но если мы столкнёмся с агрессией, мы вынуждены будем отвечать. И граждане европейских стран должны это чётко понимать.

Если мы хотим жить — а все хотят жить, — то, как я уже говорил однажды в своём публичном выступлении, давайте жить дружно и вместе искать пути к тому, как это сделать.