Несколько лет назад задавал вопрос одному из адвокатов Сергея Магнитского (международные организации называли в качестве причину смерти «умышленную медицинскую халатность»): почему, зная о проблемах Сергея, они не сделали ситуацию публичной? Ответ цитирую по смыслу, приблизительно — «не хотели выносить, не понимали, насколько все серьезно».

В связи с ситуацией со здоровьем Алексея, значит, такое рассуждение — все понимаю насчет подчинения адвоката воле подзащитного, но в ряде случаев необходимо, видимо, это волю модерировать; в конце концов, все кроме здоровья можно исправить; тем более в случае, когда это не сознательный риск в виде голодовки, а жертва ради жертвы, мероприятия более чем сомнительного. Не до конца понятно, как тут правильно действовать, наверное, более в этой части опытные люди знают лучше, но представляется однако, что молчание не самый лучший вариант (см. случай в первом абзаце). Кроме адвокатов, вероятно, на стратегию публичности может повлиять и окружение.

То есть видимо нужно написать такую неприятную вещь, что наблюдавшим в течение месяца за ухудшением здоровья Навального и знавшим в то же время о некоторых печальных особенностях российского государства в части «Федеральная служба исполнения наказания», ответственность, к сожалению, придется разделить.