К предыдущему возражают в смысле что я недостаточно осудил терроризм, хотя я скорее о деликатности слова.

Был вот такой четырнадцатый год, в рамках которого господь управил трудиться в соответствующих времени регионах, и отчётливо помню, как ощутил что из употребления в собственной речи выбыл предлог «на» применительно к стране конфликта (не путать с ношением вышиванки). Ну так как одно дело лингвистическая дискуссия в социальной сети, другое — обезумевшие, по, уже неважно какой причине, люди, у которых каждая случайно употребленная частица рождает такую глубину чувств, которая обязательно оборачивается затем случайным залпом системы залпового огня или сломанными пленному рёбра; вряд ли стоит того предлог: русский язык велик и всемилостив и, верую, простит вынужденную замену.

Возвращаясь в сегодня — нельзя сказать, что этой деликатности не существует вообще (как распространилась в мире хрупкость человеческих чувств!). За, скажем, отрицание холокоста, а равно геноцида армян предусмотрена уголовная ответственность — причем в той же общественно-правовой системе, в которой демонстрация карикатуры на пророка соответствующим верующим считается наследованием Вольтеру.

То есть, я хочу сказать, что смелость слова должна либо охватывать целиком все такое непростое общество (включая возможность отрицания исторических явлений, круглость земли и проч.), либо, если выбрана стратегия деликатности, то ее также желательно распространить на всех, пусть самых неудобных и комических с точки зрения понятных журналов его членов. Мягче надо с людьми, мягче. Иначе опять надо подозревать всю систему европейской толерантности — не имеем ли мы дело с так называемым двоемыслием? Нет ли тут вообще какого-то системного сбоя, как будто поврежденности в самых основаниях западноевропейской культуры? (Об этом, впрочем, подробно наверняка расскажут в воскресном вечернем эфире).

И ладно бы французы — там и вправду Вольтер, но в русскоязычном фб можно же было что-то новое сообразить (вместо очередного флешмоба).