воображенное поле, и тело, утраченное на границах прерванного
мышления, становится картой застывшей поверхности твоего дыхания;
D. погружает руки в собаку, еще теплую, и делает заключение о
мышлении, но отбрасывается вовнутрь их совместного состояния
гулом новых распределений; они вмешиваются в D. и поднимают
собаку, омывая временем, чтобы оставить вне восприятия, общего сна,
отраженного в сердцевине выжившего ума. тем временем, там,
в глубине восприятия собственника, D. не может ничего, и судорога
прокатывается по его телу, заставляя непрерывно строиться карту
путешествия; конец путешествия – стать ее проявлением, двигаться ее
животом

Г. Рымбу