Когда решил одну проблему, а следом начинается вторая
Почти победил биполярку, вышел в интермиссию, а дело всей твоей жизни превращается в сущий ад

Я не могу открыть ворд и начать писать.
Не могу просто смотреть на книги, читать книги, обсуждать книги.
Мне не хочется в принципе создавать что-то новое, хотя в душе я страдаю.

Самый "классный" способ — пойти в чат жкт и разложить проблему по полочкам. Я разложила. И теперь мне нужно все обсуждать с психологом.
Потому что книги — это уже часть меня, часть моей идентичности.
Я настолько с ними слилась, что сейчас, если и вырывать, то разве что с корнем.

После питчинга и тишины я поняла: у меня отнимают право называться собой.

В детстве я любила пробовать. Но социум и родня не давали мне это делать.
Сейчас я превратилась в человека, который любит контролировать каждый шаг.
И питчинг — это была хотелка ребенка, который просто стремился быть счастливым.
Но случилось так, что мои догадки только подтвердились: "Нельзя высовываться".

Но и это не совсем верное решение.
Например, идет сильный дождь. Максимум, что ты можешь сделать: утеплиться, взять зонтик или дождевик.
Зонтик — это все мои действия, на которые я могу повлиять. Дождь — то, что за пределами моих возможностей.
В тот момент со своей стороны я сделала все возможное, что могло быть: вложила силы, чувства, выступила на питчинге, отправила книгу издательствам. Сейчас же может быть что угодно: рукопись не подошла, потеряли письмо на почте или просто некогда.

Прошло 5 месяцев. 5 месяцев, когда я живу без книг в принципе. И без книжной тусовки.
Мне одиноко, больно, но в то же время мой мозг защищает меня от очередного провала.
Сейчас так.
Но надо примириться с внутренним ребенком. Надо сказать ему, что он большой молодец, а я — взрослая — просто хотела уберечь его от неудач.

И да, надо делать то, что радует тебя.
Сейчас меня радуют многие вещи, но только не письмо.
И это часть пути.

И однажды мы объединимся с моим внутренним ребенком и дадим друг другу все то, чего нам не хватало для комфортной жизни

А теперь надо просто понять, что писательство — это не всегда боль.