Forwarded from Женёк из Иерусалима
I ain’t marching anymore
На днях я вышел в преддембельный отпуск, именуемый в израильской армии хафшашем — то что положено всем срочникам на последние две (а если остались неиспользованные отпускные дни и больше) недели службы. Это значит, что до резервистских сборов я окажусь на базе лишь один раз — 15 июля, чтоб сдать (перерезать) военное удостоверение.
Случилось то, что два с половиной года назад казалось мне совершенно невероятным — окончание срока службы. Взволновано глядя из окна пустой казармы в свой последний шаббат, я вспоминал в основном две сцены: во-первых, как шесть лет назад гуляя по алма-атинскому ПГ, подростково удивлялся человеческому стремлению друг с другом воевать, планировал по приезде в Израиль стать вегетарианцем, выучить эсперанто и не призываться в армию, а во-вторых, как дождливой осенью 2016-го сдавливаемый бесконечной к себе жалостью, на похмелосах и полном недосыпе ожидал утреннего автобуса на базу.
Сегодня я веган, на следующих выходных собираюсь на встречу хайфского клуба эсперантистов, а на базу езжу (ездил) трезвым и зачастую даже в хорошем настроении. Так было не всегда и на самом деле, по призыве случилась одна из серьёзнейших в моей жизни депрессий; мысли у меня об этом следующие — для культурного иммигранта в армии действуют те же триггеры стресса, что и на гражданке, только в более выраженной форме — это маргинальность и обостряющая её деиндивидуализация, когда у человека теряются все атрибуты и средства выражения собственной идентичности, ведь новобранец вынуждено попадает в условия повального коллективизма, где в рамках изолированной группы все обязаны одинаково выглядеть, есть, говорить и нести один и тот же распорядок дня, отчего непринадлежность к группе ощущается особенно болезненно — у нового репатрианта не такой хороший иврит, отсутсвует общий для израильтян бэкграунд, нет знакомых в городе N (а также X, Y и Z), фамилию его часто поизносят неправильно, а самое главное — нет выбора, так как выйти из группы нельзя. Называть это по итогам интеграцией или маргинализацией — тема для отдельного поста, я же просто хочу сказать, что это было болезненно.
Я очень рад, что армия подошла к концу и, конечно, не рад, что ей пришлось начаться. Надеюсь, однажды у нас отпадёт необходимость содержать срочную армию, однако в отличие от себя из 2013-го, назвать бойкот призыва (во всяком случае в Израиле) актом гуманизма я не могу.
Обращаясь к тем своим читателям, что служат в армии, а особенно к недавно призванным, хочу пожелать удачи и не терять веры в то, что eventually всё будет ок. Если хотите поныть о том, как отстойно служить и всё-такое, то личка всегда открыта для предложений попить в Хайфе (или даже не Хайфе) пива. Держитесь!
