Вчера сходил наконец на нашумевшую выставку Мунка, которая на удивление хороша и разнообразна — и даже хорошо, что без «Крика». Последний зал — как полагается, интерактивный «сделай сам», предлагающий самому порисовать, обычно там листы бумаги всюду раскиданы и бегают измазанные краской дети. Но тут организаторы решили повыпендриваться: стоит огромный стол, а на нем пара десятков веревок разных цветов и размеров. Выглядит все это, мягко говоря, кинки. Вокруг стола стоят озадаченные, но заинтересованные взрослые, кто-то эти веревки себе на руку наматывает, кто-то осторожно стол хлестает.

Подбегает смотрительница и раздраженным тоном говорит: используйте эти веревки как краски или карандаши, типа можно на полу выкладывать разные фигуры. Видно, что она устала объяснять концепцию берлинским придуркам. Но выкладывать фигуры, честно говоря, не хочется, а хочется чего-то непонятного. На полу тем временем какой-то пиздец происходит: папа дочку связывает. Ладно. Просто небольшая иллюстрация того, что некоторые вещи в берлинской реальности выглядят иначе, чем в придумавшей их голове, где веревки на полу похожи на краски, просто их еще и смывать не надо.

Но, с другой стороны, красиво получилось. Ведь прочитал же я на этой же выставке (я читаю тексты на стенах): «очередной роман Мунка закончился выстрелом из пистолета в его средний палец. Обстоятельства этого происшествия неизвестны до сих пор». Где любовь, там и боль.