Я отмечал др в Хазенхайде, который в сто раз лучше своей репутации — он бесконечный, дикий, не закрывается ночью, но и не освещается, и там никого ничем невозможно удивить. Мой друг Вовочка, король Хазенхайде, выбрал нам единственно возможное дерево — когда рассвело, перед нами лежала настоящая лесная поляна, над которой, никуда не спеша, не бежала, но парила лиса, и больше никого: только в дальних гей-кустах еще кто-то копошился.

Знаменитый немецкий ученый Александр фон Гумбольдт когда-то съездил на несколько лет в экспедицию в Южную Америку: бегал между ягуарами и морскими свинками, составлял гербарии, как слетал на другую планету. Вернувшись, он запланировал еще более масштабную экспедицию — в Сибирь, поехал, и уж не знаю, что ожидал там увидеть, но в ботаническом отношении Сибирь его разочаровала (там, в общем, то же самое, что в Германии). И он несколько раз произнес фразу, что Сибирь — это задворки Хазенхайде: Сибирь начинается в этом парке. Взошло солнце, перед нами лежала Сибирь, никаких сомнений.