Акс.: “Всех, кто мне не нравился, я всегда называла жужелицей. Прошу простить…”

Всех, кто мне не нравился,
я всегда называла жужелицей.
Прошу простить меня за это
всех насекомых Земли,
ну, или кто они, если не насекомые.
Где оно —
всё прекрасное и искомое,
всё глазастое и знакомое?

Я не помню тебя,
не помню тебя так долго,
что ты, кажется, был сервизом:
в ругне и свадьбе.
Или, может, ты был ковром — я на нём молилась?
Может, просто дешёвым панчем
на чьём-то баттле.

Это с тобою же мы 
в догонки‌ играли,
я — невеста, а ты, погляди, жених.
Я была всегда праводо‌нье, а ты — Израиль.
На нас падали, падали головы ежевик.

Я не помню тебя, не знаю, и всё проглочено
Жадным скроллингом подтасованным: 
сон и трупы.
Вся земля, наступи куда, одвухсочена,
и вся жизнь человечья попросту одвухстрочена
я вмещу тебя в полнолунье и полоумье. 

Между всех этих новостей, и сетей, и санов,
Грязной сплетенкой, пе‌телькой и иголкой, 
между шуток, что я приехала с Кыргызстана,
между лором, влюблённым в родину, как три года,
между всех этих шуточек —
обними меня, я устала.
И пусти электрички: 
пусть ходят опять до дома.
___
из любви, Ви.