Попробую сформулировать то, что сейчас ощущает человек, который, с одной стороны, относится без восторга к сами знаете, чему, с другой стороны, выбрал оставаться в России и просто любит свою страну.

Во-первых, у нас с коллегами, кто остался, есть в последние годы грустный пересчет людей, которых мы уже больше никогда не увидим. «Знаешь, а, наверное, уже больше и не захотим их видеть», - мрачно говорит мне друг и коллега, придерживающийся таких же, как я, взглядов.
Атака на Курскую область и чья-то радость по этому поводу – это важная красная черта, по которой как раз надо определяться: где для тебя – твои люди. Не твоя власть – твои люди. Для тех, кто остался в России, все очевидно (не то, чтобы это не было очевидно раньше, но тут какая-то важная точка).

И вот уже ты понимаешь, что советник губернатора Курской области, причем военкор, тебе сейчас ближе (и ты искренне говоришь ему: «Держитесь, чем помочь жителям?»), чем человек, который был тебе когда-то дорог, или просто с которым общались, а теперь он пишет про твоих соотечественников «уничтожены». И вот это «держитесь», как и «уничтожены» - оно с тобой навсегда. И навсегда с тобой переписка с «Доктор Лизой», когда мы переживали за Поддубного, и навсегда – ощущение гадливости от публикаций у рукопожатных. Все это, вообще все – навсегда.

Я при этом остаюсь при своих. У меня, как и у других «умеренных» разбилась мечта о том, что это – последнее военное лето. Я не уверена, что нас не убьют радикалы. Я считаю, что во власти достаточно коррупционеров, просто идиотов, и что зажимание любого живого в итоге приведет к чему-то страшному.

Но вот только это – моя страна.

Так что, если говорить о личной эмоции этой недели, конечно, это – одиночество. Наверное, немного теплее от того, что в такой эмоции одиночества ты находишься не одна.