Я писатель на минималках и решила что-то написать по любимкам :3 #доттолоне

Что такое любовь?


Пожалуй, самый простой ответ будет – сильная привязанность к человеку, ярко-выраженная симпатия.


Для Второго Предвесника Фатуи Иль Дотторе, любовь – это сложный психобиологический механизм, сочетающий нейрохимические реакции, эволюционные цели и высшую нервную деятельность – простым языком: научная хрень, формулировку которой поймет только человек с медицинским образованием.
Впрочем, докажите, что он не прав – если, конечно, у вас сердце в пятки не уйдет от его облика и взгляда, заклядывающего прямо в душу, проникающего прямо в мозг, находя и вытаскивая из его закоулочков самые сокровенные тайны и секреты.
Дотторе действительно иногда пугает до жути. С этим согласится даже Девятый Предвесник Фатуи, которого Второй считает(точно?) "другом". Улыбочка психопата, которая никогда не сходила с лица Дотторе, уверенная походка, словно он заранее знал, что будет и маска, закрывающая рубиновые красные глаза – Девятый видел эти глаза только один раз и то мельком, всё, всё буквально кричало о том, что Дотторе – не самая приятная личность. А уж в общении с ним не дай бог допустить ошибку – лекция на три часа вам будет обеспечена.


Да, пусть Делец и "дружил" с ним, но это не значит, что Дотторе будет к нему как-то по особому относится.


Или же будет?


В добавок ко всему, их "дружба" больше походила на просто сотрудничество. Они могли "вылить" (жалобы на подчиненых и коллег же считаются?) друг другу души, однако полноценного, нет, даже какого-то обычного "доверия", присущее всем друзьям, между ними не было. Оно и ясно – Предвесники Фатуи, не только Делец и Доктор, работают, в основном, порознь, за исключением некоторых ситуаций.


Делец изначально не думал, что Доктор способен "любить". Да что уж Делец, все, практически все окружающие так думали. Даже нет, больше, они были в этом уверены. Максимум – одержимость. Во всех остальных случаях... Остальных случаев быть не могло. Верно?..

Ну или же они не могли быть, по мнению тех, кто так думал.

Сначала ничего сверхъестественного не происходило. Обычные встречи, рабочие разговоры, просьбы. Потом – совместные обеды. После – разговоры, затрагивающие не только работу – и вот рубиновые глаза сквозь маску уже смотрят на Дельца с нескрываемым интересом.
Будем честны – Панталоне сам понять не успел, как стал медленно, но верно, доверять "безумцу". А что здесь сказать? Дотторе отлично умел манипулировать окружающими как хотел того он; при этом ему было плевать на их чувства.




Но Панталоне-то ему зачем?





Снег падал на землю равномерно и легко. Выйдешь на улицу – он, слегка примерзший, будет хрустеть под обувью. Снежинки, отражающие свет яркого, только взошедшего солнца на небосводе, мягко ложились на землю, создавая белую пелену – снежное покрывало. Они кружились как будто в невидимом человеку плавных движениях. И, признаться честно, выглядел этот их своеобразный "танец" завораживающее, особенно если знать, что узоры снежинок никогда не повторяются: каждый раз узор разный. Каждая из снежинок – как человек в этом белом, неприглядном мире – особенная, местами странная, но неповторимая. А хрупка-то, хрупка также как и люди – коснешься ладошкой и ее уже нет: она расстаяла, изчезла, пропала. Ее больше нет, и другой такой никогда не появится на свет.
На небе не было ни облачка - чистое, бледно-голубое, как кристальный лёд и флоуриминисцентные синенькие звёздочки. Чистота такая же как и в больнице - ничего нет, кроме яркого света. Какой свет? Наверное, ярко-белый. Но такого же цвета нету, верно?

Делец стоял лицом к окну в своем кабинете, прикрыв веки правой рукой. Солнце слепило, но Девятому было без разницы – он просто смотрел в даль, пытаясь кое-что обдумать, но, видимо, сегодня не судьба. Мысли, которые Панталоне так усердно пытался отогнать, одна за одной то и дело нарушали его покой и стабильность. Что это происходит? Никакой возможности сконцентрироваться...



Может, это отличная причина заглянуть к нему?