Читая ГНОЗИС: Часть VI
В.В. Бибихин. Начала христианства. Санкт-Петербург: "Владимир Даль", 2026

В этой книге собраны курсы, статьи и переводы В.В.Б., посвященные тому, что обычно называют патристикой, средневековой философией и мыслью эпохи Ренессанса. За редким исключением тексты курсов и статей созданы в 90-е годы, когда томимое духовной жаждой после советского периода общество жадно впитывало в себя все, что имело отношение к религии и религиозной философии.

Марксистско-ленинские схемы, в рамках которых долгое время было привычно мыслить и быть, быстро нашли свою замену в схемах новых, не менее однозначных. Произошло очередное переворачивание клише, но стиль “мышления” остался тем же: “материализм” стал плохим, “идеализм” хорошим, верность идеалам “гуманизма” сменилась преданностью национальной “религии”, борьба социалистического и капиталистического “блоков” стала борьбой православной России против католического рационализма и протестантского индивидуализма. Интеллигенция в отличие от 60-х перестала погружаться в раннего Маркса и позднего Ленина в поисках ответа на вопрос что делать и как жить. От Бердяева перешли к Флоренскому, от Флоренского к Флоровскому, дальше дорога часто уходила уже к Брянчанинову, “Лествице” и “Добротолюбию”, которые понимались, как правило, в духе четвертой главы “Краткого курса истории ВКП (б)”.

Книги Лосева, изданные и переизданные в это время, тоже внесли свой вклад в копилку тогдашних расхожих штампов: с одной стороны, телесно-рабовладельческая античность, где даже “идеалисты” видели в идеях обнаженные тела прекрасных мальчиков, с другой, — христианское средневековье, где телесность уступила место абсолютной Личности и покаянной молитве о спасении души, а с третьей, в ознаменование грядущих катастроф, — “вырожденческое Возрождение”, в котором человек стал поклоняться самому себе и тем самым разлагаться.

В академическом гуманитарном мире быстро “рецепировались” и популяризировались надежные достижения западной истории философии и филологии, которые давали куда более пристойный и научный взгляд на позднюю античность, Средние века и христианство, чем в большинстве советских книг. На основании внушительного знания там были созданы свои объяснительные схемы, которые внушали доверие более приличной и взыскательной публики сообщества ученых.

Время было бурное: спасали науку, образование, Россию, православие, мировую культуру, и каждый знал, как это нужно делать, щедро делясь своим знанием в СМИ. ВВБ не знал и не говорил, что знает. Его курсы тех лет несли огромный эленктический заряд: они освобождали от “лжеименного знания” философской публицистики и эссеистики, культуртрегерства, не ведавшего что творит, приятных иллюзий о новом расцвете философии, классического образования, торжестве “Школы”. Коллеги по кафедре считали, что он развращает юношество, которое теперь не напишет “нормальной” курсовой. Коллеги по факультету уличали в “непрофессионализме”, незнании того, что написано в авторитетной немецкой или французской книге, которые он, как правило, знал, но имел о них собственные мысли. Хайдеггер, Витгенштейн и Лосев — не канонизированный “Домом Лосева”, а настоящий, живой, противоречивый — были ориентирами (не идолами или идеалами) в курсах и текстах ВВБ, все они делали у Бибихина одно дело — освобождали мысль, чтобы она была мыслью, а не усвоенными навыками, приемами, привычными алгоритмами “философской профессии”.