Баден Баден

Вверх по Фридхофштрассе, жаркий день, гора
разогрета солнцем. Я иду к кенотафу Жуковского.
На горе хочу купить розу, не могу заплатить,
а цветочница говорит мне на русском: «да что там,
возьмите так, даром». Поднимаюсь, а в офисе
говорят: «не можем найти это имя». Но вот,
немец в очках куда-то уходит и возвращается
с картою знаменитостей. Shukovskij.
На центральной аллее, возле капеллы.
Даже если идти наугад, не пройдешь это мимо.
Сажусь на камень у могилы его детей.
Обелиск с его именем. «И звал просто Жуковым», —
как писал мой друг в анекдотах о Пушкине.
Здесь так тихо. Я здесь совершенно один.
«Поэт, переводчик», — указано на обелиске.
«Муза, скажи мне о том многоопытном муже...»
Он перевел для нас «Одиссею».
Человек, возвращавшийся к дому.
Одни боги — друзья, другие — враги.
Он гордился собой, своим именем,
данным родителем, он кричал под камнями
циклопа: «Это я, — Одиссей. Царь Итаки!»
Вот бы нам научиться так держать свое имя,
так держать свое слово, так держать свою спину,
так держать свою голову. Все придумано
здесь не нами. Но мы те, кто идет через эту жизнь,
чтобы что-то понять. Мы идем по следам других.
Высоко в небесах — облака,
и деревья столетние в парке.