"Что я наделал?" - подумал он, напряженно глядя на США.
А на плече - фантом чужих пальцев, сжавших пиджак и потянувших. На секунду-две. Потянувших.
"А он?"
И губы...
"Что МЫ наделали?"
Мягкие теплые губы. Нет, не думать. Не вспоминать.
- Ты орал как резанный, - прошипел СССР, не сумев, к своему неудовольствию, проглотить хриплоту в голосе. - Как по-твоему мне надо было тебя заткнуть? Я выбрал самый действенный метод. И всё.
Он с нажимом произнес последнее слово, словно пытаясь задавить им, как прессом, всё, что было. 45-й. Сейчас. Чужие губы. Чужие тёплые невозможные губы. Черт! Черт!
И предупреждающе припечатал:
- Даже не смей опять повышать голос. Или...