🤩⭐️🤩 💫💫💫💫🥹 год :

🔤Так много возникает воспоминаний прошедшего, когда стараешься воскресить в воображении черты любимого существа, что сквозь эти воспоминания, как сквозь слезы, смутно видишь их. Это слезы воображения.🔤

Тяжелая парадная дверь в колону московского дома союзов, ранее предназначавшегося для банального развлечения знати, громко захлопнулась, впуская в зал присяжных три уверенные быстро шагающие фигуры в лениво выглаженных кителях, но с совершенно разными обозначительными знаками на плечах. Двоими из них, ранее казавшиеся простыми сопровождающими вообще-то являлись украинской и белоруской ССР. Последний даже тащил при себе двухкилограмовую папку с документами по судебному разбирательству, которое должно было окончиться сегодня вынесенным приговором. И этот приговор объявит тот, кто вел за собой этих двух болванов — долговязый и угрюмый Владимир Плеханов, на которого внезапно свалилась не только руководство военной мощи советской власти, но и вся муторная бюрократия со смертными приговороми. И все это только потому что брат начал чахнуть на глазах, отчего легче было самому переделать всю работу, чем наблюдать жалкое зрелище — кряхтение, злоба ни на что, падения, поломанные трости. К черту. Хотя, отчасти, его это все злило. Злило, что почти во всех случаях применима поговорка: «Хочешь сделать хорошо – сделай сам». Злило, что заместо привычного военного дела нужно было барахтаться в болоте, называемым бюрократией. И злило, что заместо недавно появившейся радости от отцовства, он должен корчить недовольную мину и конспектировать каждое сказанное подсудимым слово. Последнее было нужно просто потому, что судили политических деятелей, врагов режима и братец в каких-то неясных судорогах просил говорить о каждой оступке того, кто режился идти против власти.
Владимир тяжело вздохнул, подавая рукой жестом своим подопечным занято свои места. Да, точно, теперь еще он должен был заниматься «советскими республиками» потому что пообещал брату, что не оставит людей, бьющихся за их идею в беде, но все же... Они были подростками, глупыми и импульсивными, иногда Плеханову удавалось держать их в узде, но выходило это хреново. Хотя, вероятно, он и не пытался. Он просто с усталой злостью бубнил своему брату о том, что не может и не хочет заменять кому-то отцовскую фигуру и что вообще-то ему и так есть о ком заботиться. Он все пытался осознать свою привязанность к своему крохотному существу, но пока это удавалось только на словах. И в мыслях. Даже поднимаясь на возвышение, напоминавшее какую-то сцену, он переживал о том, что горе-дядя не справится с племянником за эти два часа. Владя чуть даже не споткнулся на ровном месте, потому что был полностью поглощен мыслями, но товарищ прокурор вернул его в реальность, незаметно щипнув за локоть. Он фыркнул, вставая посередине и вздыхая прежде чем начать свою речь. Суд уже и без него шел несколько часов, оставалось только объявить приговор.
— Именем пролетариата, который им изменил, именем рабочих и крестьян, которых они предавали, мы требуем для подсудимых Гоца, Донского, Ратнер, Тимофеева, Веденяпина, Артемьева, Морозова, Агапова, Берга, Ушакова, Иванова, Игнатьева, Зеленина, Либермана, Ставской, Гендельман, Коноплевой, Ефимова, Федоровича, Семенова, Пелевина, Стародубцева и других — расстрела. — произнес он своим хриплым и томным голосом, слушая, как на скамье подсудимых уже пошли свисты и жалобные вздохи. Владимир оглядел их всех какими-то ошарашенными глазами, хотя не знал причину своего внезапного удивления, но он опустил взгляд в бумагу и продолжил объяснять позицию.
— Товарищи, здесь судят не за убеждения… Здесь судят за организацию убийств из-за угла, за организацию взрывов, за попытку свержения рабоче-крестьянской власти с оружием в руках в момент, когда враг стоял у ворот. Для тех, кто стрелял, мы требуем высшей меры наказания. Однако же, исполнение зависит от поведения судимой партии эсеров. Если вы, товарищи, считаете, что можете заставить изменить меня и моих коллег мнение под общественным давлением, то вы ошибаетесь. Нынешняя власть не повторит ошибок прежнего. —