❄️with @SU00M1
«Мы не можем передвинуть Ленинград от границы. Следовательно, мы должны отодвинуть границу от Ленинграда», — заявляет Сталин на переговорах с руководством Финляндии.9 ноября 1939 года происходили в последние переговоры перед Зимней войной. Советский Союз на них сопровождает лично Сталин и председатель совета народных комиссаров Вячеслав Молотов, который фактически был главой страны на тот момент. Не сказать, чтобы Владимир волновался, когда сидел напротив финской стороны и исполнял скорее роль наблюдателя в этом процессе — Молотов и Сталин относились к нему, как к ребенку, которому всё нужно дотошно объяснить, представить и рассказать план действий. Вероятно, на этом сказывалась «юность» Советского Союза в большой политике: до этого он имел серьезные дела исключительно с французами и немцами, набираясь опыта после блестящей полосы признаний. Владимир ерзал на месте, стараясь найти подходящее место для своих колен под столом, он занимался этим от безделья, поскольку его присутствие было скорее формальным, чем по-настоящему важным. Найдя подходящую позу в скрипящем кресле, его физиономия совершенно случайно встретилось с лицом Финляндии.
«Ах, Лейф Стольберг. Это тот, что бегал за Маннергеймом и вставлял палки в колеса моему брату? Крысячество. Какое же у него мерзкое лицо. Даже недовольство скрыть не пытается, истинный белофинн. Поскорей бы избавиться от этого общества и вернуться в Ленинград готовить полк. Все равно эти бараны не согласятся. Стоит почитать газету, когда вернусь. Кажется, немцы готовят блицкриг к французам. Даже если и готовят, то какая мне разница? Джентльменская рука помощи? Нужно буденовку постирать... Охринеть, наша армия носит одни и те же буденовки со времен Гражданской? А плевать. Это память. Одна из немногих вещей, оставшаяся от брата. Обязательно. Обязательно всё сделаю. Этот белый петух все еще смотрит на...»
— Владимир, прошу Вас подойти. Наши финские товарищи не до конца понимают наших намерений!
Советский Союз поднимается с места, он даже не старается выдавливать из себя гордость, один только вид его расправленных плеч и твердой осанки объясняла его самоощущения без слов. Владимир подходит ко столу и своим указательным пальцем показывает на карте остров Руссарё:
— Этот Вы можете уступить?*
Финны отвечают отказом.
— Значит, ничего не выходит, ничего не получится, — говорит Советский Союз, отрезая. Он даже и не настроен на мирный исход, отмечая это всем своим видом.
Финны достают морскую карту и говорят, что намерены предложить южный край острова Суурсаари. Плеханова это не устраивает.
— А что предлагается по перешейку? — спрашивает Советский Союз.
— Нам нечего предложить нового. Мы отвергаем ваше предложение о границе и остаемся при нашем прежнем предложении.
— Не предлагаете остров Ино? — допытывается СССР.
— Мы не запрашивали мнение нашего правительства по этому вопросу.
Прощание проходит дружелюбно. Сталин даже говорит: «Всего хорошего!», а Молотов: «До свидания!» одно только воплощение пилит взглядом Финляндию. Он помнит близость этой «псины» с царскими придурками. Он все слишком хорошо помнит.
27 ноября в полночь радиопередача «Последние известия» сообщает, что советские войска, расположенные в километре северо-западнее Майнилы, были обстреляны с финской территории артиллерийским огнем. Убиты три красноармейца и один младший командир. Их имена и могилы неизвестны по сей день. По всей стране начинаются митинги против Финляндского правительства, звучат чересчур резкие лозунги, солдаты РККА воодушевлены на военные действия.
Советский Союз в это время находится в ленинградской квартире — он ненавидит этот город, но вынужден здесь находиться из-за постоянных переговоров и возможного наступления на финскую границу. Он не спит целые сутки из-за начавшейся бессоницы. Мысли переполняли разум, отчего тот часами стоит напротив своего зеркала, лениво умываясь ледяной водой для поддержания бодрости. Он знает, что все уже решено и ничего не изменить, но некоторое семя сомнения медленно отравляло его самоуверенность насчет будущего наступления. Что-то не так