👹 Они же дети.

#Общество

Несколько дней назад в сети появилось неоднозначное видео, на котором мужчина применяет удушающий приём по отношению к высокому молодому человеку в общественном транспорте. В это время женщины совершают словесные нападения на «варвара» и требуют прекратить практиковаться в борцовской технике на случайно подвернувшемся под руку школьнике/студенте.

Более детальное рассмотрение ситуации показало, что мужчина прежде чем приступить к рукоприкладству сделал парню замечание по поводу его телефонного разговора, но бастард не обратил должного внимания на слова старшего по званию и поплатился нервными клетками и парой синяков.

К счастью пострадавшего среди пассажиров оказалась женщина-юрист и быстро рассказала ему как защитить свои права. Да ещё и сопроводила в милицию. Неудачливого воспитателя нашли.

Тут можно было бы и закончить историю, как и полагается в нашем сегодняшнем обществе, где новость живёт пару часов, пока её не перекроет какой-нибудь новый шоковый информационный повод.

Однако мы не станем и попробуем взглянуть на причинно-следственные связи описанного случая.

В эпоху позднего Советского Союза и ранних демократических обществ стран бывшего социалистического лагеря, помимо самого гуманного суда в мире, как говорится в классике кинематографа, и неплохой правовой системы, базировавшейся на интересах граждан, существовал и ещё один краеугольный камень общества. В узком смысле мы можем назвать его традицией, а в широком коллективным символическим капиталом, в котором на сознательном и бессознательном уровне у людей накапливается и передаётся информация о своём народе/общности/цивилизации и т.д.

Этот символический капитал, до прихода капитализма и либерализма, выполнял роль неписанного закона и был частью неформальной системы сдержек и противовесов.

По этому поводу можно привести два примера.

За первым мы опять обратимся к «Кавказской пленнице», цитата из которой была выше. В фильме чётко прослеживаются элементы кавказской традиционной жизни, в рамках которой есть понятия уважения старших, соблюдения обычаев, почтительного отношения к соседям из других этнических групп. В противовес можно привести ситуацию с разгулом мигрантской преступности, о чём писалось ранее. Конечно, и в СССР была преступность, но в такой форме она не жила, что указывает на деградацию устоев, при которой дома они себя будут вести послушно, но выезжая за границу позволять себе всё что угодно.

Второй пример пришёл из детства. Прогуливаясь с одноклассником из Киргизии, я кинул бумажку на асфальт, а одноклассник её тут же подобрал и выкинул в мусорку. На вопрос «Зачем?» был дан убедительный ответ: «Я на днях тоже кинул, так ко мне подошёл мужик, схватил за ухо и заставил поднять». Урок был принят без негативного опыта, усвоен на всю жизнь и передан следующему поколению.

На этом историческом экскурсе мы видим, что нашему обществу была присуща само регуляция. В серых зонах, где не было правовых норм, включался символический капитал и эффективно выполнял воспитательную функцию. Системе и не нужно было вмешиваться.

Сегодня наша модель жизни потребительская. И это означает не только то, что мы перешли от практики сохранения (допустим дедушкиного письменного стола) к привычке ежедневной замены (допустим на икею). Также потребительски мы относимся к жизни. Паркуемся на газона, потому что государство не сделало парковки, не воспитываем детей, потому что этим должна заниматься школа, кидаем мусор под ноги, потому что «дворник за это деньги получает». Да и прав у нас, конечно, стало на пару порядков больше, чем было 40 лет назад.

Отсюда и происходят ситуации, при которых автоматически включающийся в мужчине символический капитал может навредить его носителю и только убедить в безнаказанности того, на кого он собирался оказать воспитательное воздействие.

Но учиться никогда не поздно.

Как-то возвращаясь поздно домой я увидел возрастную пару, в которой жена пыталась пристроить пакет с мусором просто на асфальт, а муж забрал его и выкинул в бак со словами: «Уважай труд других».

С благодарностью пожал его руку.

ЮСПА / @USPASU