соч. 44

***
I.
на перекрестке в центральной части города немолодая женщина — наверное, бездомная или юродивая — распутывает клубки шерстяных нитей и вяжет что-то крючком. она делает это всегда, в любой природный сезон, как древнегреческая мойра. часто ее можно встретить в продуктовом магазине, на улице, у воды.
пока не выпал снег, она ходит в потертых резиновых шлепанцах на босу ногу, и ее грубые, изрезанные трещинами ступни будут сниться мне во вторник, в среду, в субботу.
клото, лахесис, атропос — боже мой, что же ты наплела?

II.
в михайловском саду цветет безвременник. каждый год ждешь этого с трепетом, с нежностью, боишься упустить.
чтобы расцвести, это хрупкое растение с осени сохраняет завязь, тихо пережидает зиму под землей, а весной в предчувствии красоты умирает, чтобы после возродиться и на короткое время укрыть холодную землю легким лиловым туманом.
неудивительно, что растение ядовитое, замечает случайный прохожий.
как густо рассыпан безвременник этой осенью — и как это понятно.

III.
в этом сентябре призракам все равно, к кому приходить – или жить боязливо, дрейфовать по городу, вместе с детьми учиться отличать реальность от фантазии.
с неизбежностью ошибаться, прятать глаза от мира – смотреть на мир одним только глазом – а потом вдруг – во все глаза.