(Начало выше)

Своей проповедью Христос отнимает у меня иллюзорную надежду сделать себя подобным Богу, достойным Его. Но отнимая ее, даёт взамен нечто намного большее - уверенность в Его безграничной любви ко мне.

И не только ко мне. Эту мысль мне гораздо сложнее принять, но без нее, мне совершенно не на что надеяться. Нет человека на земле (самого страшного убийцы, самого извращенного насильника), который был бы полностью лишён любви Божией. Христос молится даже о Своих палачах.

Абсолютному идеалу соответствует абсолютная благодать. Невозможное Закону, возможно Любви. И тем более "нет ныне никакого осуждения для тех, кто находится во Христе Иисусе" (Рим. 8:1 - окончание фразы в синодальном переводе "живут не по плоти, но по духу" в древних кодексах не встречается и в современных переводах отсутствует).

Дух Божий, живущий во мне, обличает все мои попытки притвориться праведником, но Он же каждый день и каждый час вопиет к Отцу вместе со мною и вместо меня.

Могу ли я исполнить заповеди Божии? Нет. Должен ли? Безусловно. Могу ли сделать их менее радикальными, приспособить к своим силам? Нет: "будьте совершенны, как совершенен ваш Отец". Могу ли надеяться спастись? Безусловно.

Что я могу сделать, чтобы стать подобным Богу? Как вообще человек может стать подобен Ему? Как превратить смертное в бессмертное, человеческое в Божественное?

На это нет и не может быть ответа. Как бы ни хотелось получить точную инструкцию, расписанную по пунктам. Кроме разве что одного: "Невозможное людям возможно Богу".

Я могу быть праведен только праведностью, живущего во мне Христа. Могу быть совершенен лишь Его совершенством. Свят Его святостью. Именно эта святость, праведность и совершенство и обличают меня, и дают мне надежду.

Нечем мне гордиться: поднявшись в одном, я тут же падаю в другом. Все, что мне остаётся на пределе отчаяния, это Духом Божиим, вошедшим в меня, открыть свое сердце и сказать:

"Только Ты знаешь, что сделать со мною. Ей, гряди Господи Иисусе! Маран Афа!".