Короткий фильм о любви / Krótki film o miłości (реж. Кшиштоф Кесьлёвски, 1988)

Однажды Кшиштоф Кесьлёвски решил, что он ничем не хуже Хичкока, который снял фильм про не в меру любопытного мужчину, раскрывшего убийство, сидя в кресле и наблюдая за домом напротив. Но как бы ни было заманчиво сравнивать "Короткий фильм о любви" с "Окном во двор", это кино совсем про другое.

За то, что делает один из двух главных героев этой истории Томек, его следовало бы, по-хорошему, привлечь к ответственности, но этический разбор его поступков давайте оставим в стороне, сейчас это лишнее. Юноша, работающий на почте и живущий с заботливой мамой лучшего друга, влюбляется в женщину раза в полтора старше него. Она живёт в доме напротив, поэтому у него есть прекрасная возможность следить за её частной жизнью. О Магде Кесьлёвски раскрывает нам поначалу не больше, чем знает сам Томек, а Томек знает о ней только то, что видел в украденный телескоп. В общем, если не брать в расчёт сталкинг и преднамеренную ложь, которую он использует, чтобы почаще видеть её вблизи, то это классический пример влюлённости во внешность, которая неизбежно заканчивается мысленным конструированием идеальной личности, в ней заключённой.

Поначалу Томек, подсматривая за постельными приключениями Магды, даёт волю рукам, но потом отказывается от этой практики, по-видимому, додумавшись до того, что это оскорбляет прекрасный образ — героя мы застаём уже в этой точке. Лаконичный Кесьлёвски оставляет за кадром то, как зарождалась и развивалась одержимость (а иначе это не назовёшь) и начинает свой рассказ там, где он вплотную подходит к кульминации. Режиссёра интересует прежде всего момент, где чувство находится на пике и где, поэтому, его можно разглядеть во всех деталях.

Томек, тем не менее, необычный сталкер. У него напрочь отсутствует желание присвоить Магду, в нём ощущается даже некий страх перед возможностью отношений, конфликтующий с мечтой быть рядом с этой женщиной. Сам молодой человек абсолютно безобиден, и его единственный настоящий грех — в нарушении чужих границ. Но и наблюдение с художественной точки зрения становится единственным способом показать женщину глазами влюблённого, заглушая голос незримого рассказчика.

После того, как Томек признался в слежке (спасибо за откровенность) и открыл свои чувства объекту обожания (увы, слово "объект" тут подходит больше), Кесьлёвски быстро, но деликатно смещает внимание на Магду, и теперь мы смотрим на мир уже её глазами. Это несчастливая женщина, которая не верит в любовь, меняет партнёров на раз-два, но Томека неожиданно встречает с некоторым любопытством. Возмущение от того, что этот почти что мальчик целый год подсматривал за ней, уступает место удивлению и нескрываемому интересу. Она даже сама идёт навстречу: избавляется с помощью горе-сталкера от другого настойчивого обожателя, наущает созвониться, чуть не затаскивает в постель... Томек выделяется среди её ухажёров странной формой детской непорочности и непосредственности, но, как и следовало ожидать, её "испорченность", которую она безжалостно обнажает перед хрупкой душой, ломает юношу. Тут и Магда внезапно ощущает что-то наподобие влюблённости — такой же, прямо скажем, наздоровой, потому что едва ли можно считать здоровым чувство, порождённое виной.

История простейшая, однако не такой уж и короткий в отличие от шестой части цикла "Декалог", на которой он основан, фильм о любви на удивление не вызывает чувства, что всё это уже где-то было сказано раньше. Прежде всего, картина интересна способом повествования, при котором режиссёр рассматривает сложную ситуацию с обеих позиций. Он не встаёт ни на чью сторону, а заставляет присматриваться к тому, что оба героя ощущают в положении, в котором очутились. Прямолинейность же компенсируется оригинальной сюжетной задумкой и теми деталями, которые раскрывают чувства героев в настоящий момент — подчас милыми и забавными, в других случаях — болезненными. Ну а чем могла бы кончиться эта история, Кесьлёвски оставляет право фантазировать зрителю, и здесь уже ни один кинокритик не имеет права навязывать свою точку зрения.

8/10