🇹🇯 Как Рахмон превращает спад наркотрафика в рост «ренты безопасности»

В августе 2026-го пуля на таджикско-афганской границе унесла жизнь беременной женщины. Официально — внутренний разборки талибов из-за золота, к наркотикам непричастен. Но для Душанбе инцидент стал триггером - ноты протеста, экстренные заседания ОДКБ, дипломатические демарши. Граница вновь стала главной политической сценой.

Эмомали Рахмон превращает этот фон в системную выгоду. Двадцать лет наркотрафик работал на режим: давал контроль над маршрутами, оправдывал жесткую вертикаль в приграничье и привлекал миллиардную внешнюю помощь.

Оппозиция говорит о причастности семьи президента, но для политической арифметики это необязательно, система выигрывала от самого факта угрозы.

Сегодня игра меняется. Афганский героин уходит: производство рухнуло с 6200 до 300 тонн, его вытесняют синтетики, которым не нужен транзит через Памир. Но Рахмон не теряет ренту,он переупаковывает ее.

Вместо места на пути наркотиков Душанбе продает «способность сдерживать Афганистан». И это дороже.

Цифры 2026-го красноречивы: при общем снижении изъятий на 5% насилие на афганской границе выросло кратно. Убиты 17 граждан Афганистана (против 10 за весь прошлый год).

Объяснения разнятся, от эффективности пограничников до вывоза старых запасов. Но в отчетах лишь курьеры и трупы, ни одной тени на элитах.

Антинаркотические кампании давно стали инструментом устранения конкурентов (вспомним дела Мирзоева, Хукумова, аресты глав антинаркотических отделов). Личное участие президента не доказано, но вертикаль власти крепла именно за счет перманентной угрозы.

Кто платит за этот новый порядок? Китай — заставы и оборудование. Россия — сотни миллионов рублей на антинаркотическое агентство. ОДКБ — программа укрепления рубежа. ЕС — управление границами.

После нападений на китайских рабочих в 2025-м инвестиции выглядят оправданными. Но проверить, против кого реально используют технику, невозможно.

Главный парадокс - если бы расследования доходили до верхов, тезис о системной защите трафика ослаб бы.

Но статистика строится на курьерах, а финансирование силовиков растет. Значит, режим сохраняет наркоугрозу как политический ресурс, даже когда старый маршрут исчезает.

Раньше Таджикистану платили за транзит героина и его перекрытие. Теперь только за обещание безопасности.

Эмомали Рахмон на заседании в Бишкеке призвал к скорейшему запуску антинаркотических центров и усилению ответов на новые вызовы.

Он говорит о промышленности, энергетике и транзите. Но суть одна - рента безопасности становится самостоятельным бизнесом. И в этом бизнесе Душанбе перешел от оптовой торговли к франшизе. С теми же силовиками, теми же границами, но новым прайсом.