Еще раз про «банковский кризис»

Означает ли кровавая баня распродаж акций банковского сектора, что существует кризис банковской системы? Нет.

Финансовые рынки вообще не особо отражают экономические процессы, как минимум, рынки могут обвалиться за час, экономики так не умеют - у нас у всех есть отличный пример перед глазами (отдельная тема, что с ростом доли частных инвесторов, финансовый рынки становятся все более шумными, чем эффективными, но сейчас не об этом).

Распродажа означает, что мало кто понимает, как работают банки. Чего скрывать, люди, работающие в банках не всегда понимают, как работают банки.

Многие видели этот график (ниже). На нем весьма наглядно видно, как сильно обесценились облигации на балансах банков, в результате роста ставок. К этому еще принято добавлять маленькую лекцию, что банки используют хитрые бухгалтерские практики, чтобы не отражать эти убытки, вводя всех в заблуждение о своем истинном финансовом положении. Банки просто отчитываются об этом регулятору и рассказывают в своих финансовых отчетностях, все это находится в открытом доступе. Судя по социальным сетям, это и есть основные признаки финансовой аферы. (Если уж идти путем конспирологии, то крах SVB - это большая кампания Комитета по стандартам финансовой отчетности, чтобы повысить знание про МСФО-9).

Проблема в том, что этот график лишь часть картины. Согласно нормативу краткосрочной ликвидности, у банка всегда должны быть активы, которые можно быстро продать по текущей рыночной цене, чтобы расплатиться по ожидаемому оттоку средств клиентов. К этим ликвидным активам обычно относят кэш (для простоты считаем, что наличные, хотя чаще это краткосрочные инструменты с фиксированной доходностью типа обратного репо) и облигации с высоким инвестиционным рейтингом (государственные, ипотечные, недавно выпущенные корпоративные). Но в отличие от кэша, облигации приносят какой-то доход (кэш приносит существенно меньше).

Но задача банка зарабатывать на кредитовании, а не на торговле ценными бумагами, то есть на кредитном риске. Поэтом, чтобы не превратиться в хедж-фонд, торгующий облигациями с огромным плечом (на заемные средства), банки хеджируют процентный риск с помощью процентных свопов:

1. банк покупает облигацию, которая приносит ему 1% годовых виде купона, но стоимость облигации будет меняться в зависимости от уровня ставок, если ставки растут, стоимость снижается, если падают - растет. Но в день погашения банк все равно получит номинал и купон независимо от текущей цены
2. чтобы не страдать от этих колебаний цены следующие 10 лет, банк хеджирует этот процентный риск. Обычно для этого используется процентный своп. Это инструмент, который позволяет обменять свой фиксированный купонный доход на доход по плавающей ставке. И если ФРС поднимает ставку (никто не привязывается к ставке ФРС, есть своя своп-кривая, но для упрощения берем ее), то стоимость этого свопа растет, перекрывая убыток по облигациям.

В идеальной вселенной банк полностью захеджирован. Это снижает его доход в 1% от купона, но полностью исключает процентный риск. В реальности, в зависимости от риск-аппетита банка, он может сохранить некоторый бюджет (exposure) на процентный риск в зависимости от ожиданий изменения ставок.

Но и это еще не все. Вчерашнее решение ФРС и FDIC об открытии кредитной линии под залог облигации по номиналу - это по сути полная страховка для банков от рыночного риска и дальнейшего ужесточения ставок. Вероятно, акционеры испугались, что их не спасут, как спасли держателей депозитов (справедливое обвинение, к слову). Но говорить о наличии системных рисков в связи с незафиксированной переоценкой активов нельзя.