Что в России?

Есть консенсус, что российская экономика, хоть и рыночная, но имеет высокую степень госучастия. Оценки можно найти разные, но компромиссно согласимся с 50%. При таких вводных, своеобразно выглядят рассуждения о том, насколько бюджет способен потянуть военную экономику. Если половина экономики - это государство, то вы вполне можете переложить часть нагрузки на корпоративный сектор, и никто не догадается.

К графику. Обратите внимание, что после первичного делевереджа спустя квартал с начала войны, когда корпорации потеряли доступ к международным рынкам капитала, основным заемщиком выступило не государство, а корпорации, увеличившие долг к ВВП на 9.4% (примерно треть роста дала валютная переоценка, но по нему все равно платить в рублях, так что считается). Государство и домохозяйства только преодолевают пандемийный пик долговой нагрузки, но с учетом инфляции, потребление явно ниже.

При этом если посмотреть на более длинный период, правительство почти никогда не использовало долг, как инструмент поддержания роста, опираясь только на рост доходов. А корпорации воспользовались стабильным период после шоков 2014-2015 года для снижения своей кредитной нагрузки, придерживаясь политики поддерживающих инвестиций на уровне 20% ВВП весь период. Зато хорошо платили дивиденды.

Явный тренд роста долга есть только у домохозяйств. И нужно учесть, что потребление домохозяйств тоже стабильно не сильно превышает 50% ВВП.

То есть, за 10 лет в России не инвестировал буквально никто: ни государство, ни корпсектор, ни домохозяйства. Никто не брал на себя повышенные риски. Иначе мы бы видели некоторый циклический паттерн: накопления долга и делевереджа у корпсектора, а государство бы шло в противофазе. Всей правды о причинах мы, конечно, не узнаем.

Поэтому когда мы слышим интересные предложения, о необходимости снижать ключевую ставку, так как необходимо наращивать инвестиции, спросите: если бизнес не инвестировал в более благоприятные времена, почему он начнет это делать сейчас?

(2/2)
@unexpectedvalue