Мы тут много пишем про борьбу с инфляцией, но давайте вспомним, почему центральные банки не ставят своей целью полное отсутствие инфляции.

Финансовая система выстроена вокруг одного правила: деньги завтра дешевле, чем деньги сегодня (инфляция есть всегда). Это правило придумано не сегодня, а буквально на заре цивилизации, о чем в своей книге «The price of time» рассказывает Edward Chancellor. Какие-то основные моменты от автора можно послушать здесь.

У экономических властей есть 2 задачи:
1. Нельзя допускать слишком высокую инфляцию.
2. Ни при каких условиях нельзя допускать дефляцию (то есть снижения цен).

Первый пункт нарушается достаточно часто, но это помогает устранить накопившиеся в экономике дисбалансы ценой политических потрясений (90-е годы в России тут, пожалуй, самый очевидный пример).

Но вот пункт 2 пугает финансовых чиновников намного сильнее. Причина простая: если завтра товар будет с высокой вероятностью дешевле, у потребителей не будет стимулов тратить сегодня. Вы просто ограничиваете потребление и богатеете. Ограничить потребление можно и в инфляционной среде, но вы будете нести инфляционный риск и вынуждены отдавать деньги банкам, брокерам или другу-стартаперу, которые дадут их кому-то, кто точно потратит сегодня. Взамен вы получаете доходность, которая в среднем превышает риски. Но чтобы выплатить вам эту доходность, не вызывая рецессию, в экономике должны появиться новые деньги. Кроме того, так как количество людей растет, стандарты жизни повышаются, а новые идеи нужно реализовывать, спрос на новые деньги существует всегда.

Фундаментальный парадокс этой системы возникает, когда рост денег сталкивается с производительностью труда. Рост производительности труда предполагает, что для производства того же количества товаров и услуг нам нужно меньше денег и рабочих часов. То есть дефляцию. Наиболее заметен этот прогресс в вычислительных технологиях: сегодня мобильный телефон себе может позволить практически каждый, 30 лет назад — это аксессуар бизнес-элиты.

Но количество денег в экономике снижается неохотно.

Этот парадокс хорошо объясняет приложенный ниже график:
-Там, где технологический прогресс максимально очевиден, за 20 лет произошло значительное снижение цен.
-Там, где производительность растет низко (еда и жилое строительство), рост цен близок к инфляции.
-А в секторах, где эффективность услуг оценить крайне сложно, но важность которых общество считает неоспоримой (медицина и образование), существенно опередили общий уровень роста цен.
-Стоимость финансовых услуг, которые сложно оценить в терминах инфляции, так как они, как правило, считаются как доля от суммы операций (а в связи с ростом количества денег, суммы операций значительно растут).

В итоге прогресс-прогрессом, но дефляция запрещена, поэтому рост цен уходит в сектора, где ценообразование максимально туманно.

(Если пойти чуть дальше, то и роль различных служб, не связанных напрямую с производством: продажи, маркетинг, финансы, аудит, айти выросла явно непропорционально своему вкладу в общий результат (про айти, конечно, можно спорить))

Отдельно стоит сказать про стоимость жилья. Что отличает дом от буханки хлеба в потребительском смысле? Хлеб, удовлетворяя потребность человека, полностью уничтожается. Потребительские свойства дома (квартиры) с большой вероятностью переживут тех, чьи потребности этот дом удовлетворяет. То есть стоимость дома должна быть равна сумме всех платежей за жилье до конца вашей жизни. Если у вас нет жилья, то чтобы не ночевать на улице, вы будете готовы заплатить практически любые деньги. Как будто, жилье должно стоить бесконечных денег. Но благодаря инфляции, у нас есть ставка дисконта будущих платежей, превращающая их стоимость жилья в сумму членов бесконечно убывающей геометрической прогрессии (см. также Санкт-Петербургский парадокс)

В общем инфляция — очень полезная вещь: без нее не купить себе дом, так как не определить его цену, банки не выдавили кредиты, прогресс приводил к убыткам для общества, и мы бы никогда не увидели столько вакансия для продакт менеджеров.

(1/2)
@unexpectedvalue