🪶Решил разнообразить контент Telegram-канала, вследствие чего пришла, как по мне, чертовски свежая и вкусная идея создавать текстовые интервью с моим окружением на самые разнообразные темы искусства/истории/политики/спорта и не только. Какие-то наработки были сделаны мной раннее, какие-то ещё ждут своего звёздного часа, но право на жизнь определит исключительно ваша поддержка! 🇷🇺ПОЕХАЛИ🌟

И первое на ваш суд интервью на тему поэзии Северных Степей с моим приятелем и виртуозным поэтом Богданом Тургайским.

Рассудит история.

Моя Родина — мне и чужбина,
Пока беркут гнездится над ней

Как часто мы слышим звучание южно-сибирских строк, ощущаем дыхание степей, наполненное тоской, горечью и надеждой? Достигнет ли высоты нашей северной колокольни природа этой поэзии, территориально иная, по-народному суверенная? И кого она впустит в свои тугие объятия вечного сопротивления?

Эти вопросы невозможно отбросить без обращения непосредственно к современному поэту, волею судьбы рождённого в т.н. «Северном Казахстане».

Богдан Тургайский.

– В чём специфика поэзии Северного Казахстана, чем она выделяется на фоне других народных форм лирики?

– Не знаю, потому что представителей (поэтов) немного. Без пафоса говоря, я могу вспомнить только два значимых автора: себя и ещё одного поэта. Осмысляя какие-то общие тенденции лирики моего края, могу сказать, что на её общий вид повлияла улица. Я зарабатывал тем, что читал стихи на улице на протяжении нескольких лет, а улица требует: минимализма для лучшего понимания, чёткости и звучности образов для декламации, а также важной технической составляющей — ритма, для того чтобы слушатель был вовлечён, расслаблен, почти загипнотизирован.

Собственно, не слишком удивительно, что будучи уличным поэтом в Костанае — стать барным поэтом в Петербурге не слишком трудно, абсолютно те же принципы работают и для барной аудитории.

Далее, важно отметить, что мой край не отличается урбанизацией и промышленным потенциалом, это сельскохозяйственное место. Отсюда вытекает  и «зелёный» облик Костаная. Образы природы для меня центральны и одно время я даже противопоставлял олицетворению (придание природе человеческих черт) — натурализацию (обличение человеческих образов и эмоций во флору и фауну). Это, наверное, тоже важное отличие, поскольку в Петербурге больше характерна урбанистская лирика, где фон — холодный город, а не солнечная степь.

Так что, резюмируя — характерен минимализм, музыкальность и «зелёное»

– Можно ли быть частью этой стороны поэзии, не будучи по праву рождения представителем Северного Казахстана?

– Не хочу придавать факту своего рождения в северной степи какой-то элитарности, даже напротив — это большая неудача и проклятие. Но отвечая на поставленный вопрос, скажу, что будучи жителем России (РФ в нынешних границах) понимание возможно, но для этого требуется немало эмпатии. Описать то, что витает в костанайской степи в воздухе — это моя работа и вроде бы я даю народу понимание, однако если отсылаться на популярную литературу, то самое близкое по ощущениям произведение — это «Тихий Дон». Наверное, что он является своего рода Библией для эмоционального климата Костаная и ключом к его пониманию.

– Справедливо ли поэзии Южной Сибири оставаться более элитарной или ей нужен революционный всплеск всеохватности?

– Не уверен насчёт её элитарности, потому что если не поднимать политические и идеологические темы, то во многом — это универсальная лирика для любой неопрятной провинции. Ключевое отличие, опять же, в том что фоном печали будут не автомагистрали, многоэтажки и универсамы, а тополя, поля и степи.

А по поводу всеохватности — это уже, опять же, моя работа, но здесь это рассудит только история.

Благодарим Богдана за приоткрытые завесы тайны, мчащейся по небу и земле страдального, духовно близкого, но такого непохожего края.

Стихи живут вечно, какие бы внешние силы не пытались выдавить поэта из его обители, поэзия сильнее!