Слушал недавно какую-то беседу двух снобов учёных-естественников о христианской культуре (люблю такие), там прозвучала фраза, которая меня вот уже на несколько дней зацепила.

Кто-то сказал: "Бетховен стал таким-то таким великим, потому что он не пускал в музыку сатану".

Честно говоря, я вообще ноль в музыке, тем уж более в классической. Но единственное что я знаю с рфной школы из глубинки, это частую формулировку "Возвышенная (божественная) музыка Бетховена". Если убрать всю буквальность, убрать даже то, что я может никогда не слушал Бетховена, остаётся: нечто возвышенное, нечто без сатаны.

Меня как-то это зацепило, калькируя на хат. Занимаясь исламской классикой, всегда дабы быть "актуальным художником" нарочно приходится привносить в него "сатану". Что-то изменить в хатте, сделать необычные соединения, выбрать иной ракурс композиции и т.п. — всё это про заявить о Себе. И чем больше Себя в классике, тем меньше классики, соответственно, тем меньше "Высочайшества (исламскости) классики".

Меня даже это насторожило, такое отношение к культуре, важно тут к исламской культуре. Все эти хитроумные авангарды, будь они в классике, все эти национальные мотивы и т.д.; каждый, пристраиваясь к классике отцапывают от неё её же кусок. Вся эта фольга, китайское, индийское, кавказское, европейское, марокканское — какие-то странные акторы выщипывания того фундамента, что живёт в классике полноценной жизнью, никому не мешая.

Для меня удивительна (это фигура речи, на самом деле, нет), почему вместо исламской классики, нам всегда подсовывают на изучение национальные мотивы. Или чьи-нибудь личные интерпретации. Или цивилизационно противоположное.

И это, на самом деле, сложно, культуру невозможно изучить или объяснить, в ней можно только быть или чувствовать.

Поэтому я начал с "Высокого" и "сатаны" и хочу закончить тем же — чтобы мы чувствовали и пытались быть без сатаны, без гордости и высокомерия. Только Всевышний Аллах и мы (ну и хат ещё в сторонке).