Есть много авторов, хороших и великих, но не было никого родней. Как будто только он один делал кино в строгом смысле — раскрывая природу грез и сказки в самой бытовой реальности. Бывает, выныривая из сна, помнишь только одну фразу или один образ, что-то вроде бахромы на продранном носу тапочка, а из нее уже сам по себе, жутковатым джинном выплывает весь сюжет. Были ли это тот самый сон? Был ли это твой сон? Так у Линча картины рождались из странных ассоциаций, он мог ходить только с одним, на первый взгляд бестолковым образом в голове, который его преследовал. Вдруг откуда ни возьмись нарождалась целая вселенная. Так у него не было никаких идей по поводу будущего гениального «Шоссе в никуда», кроме загадочного послания «Дик Лоран мертв», которое кто-то доставил, позвонив ему в домофон, в точности, как это будет потом в фильме, и «поразительных», по его мнению фраз из рассказа будущего соавтора сценария фильма Барри Гиффорда: «Мы всего лишь пара апачей, несущихся по шоссе в никуда» и «Ты и я, мистер, своим убожеством можем превзойти кое-каких уродов, не так ли?». Фразы действительно поразительные — но только если смотреть на них глазами Линча. Вот так он делал, просто открывал нам глаза на какие-то обыденности, которые тут же волшебным образом преображались. В очередной, бессчетный раз пересматривая любую его работу, не могу отделаться от ощущения, что являюсь свидетелем неподдельного чуда, которое происходит здесь и сейчас. Невозможно собрать подходящие слова, чтобы выразить все, чем я Линчу обязан. Я брал у него уроки стиля, начал застегивать рубашку на все пуговицы. С восторгом обнаруживал, что кажется чувствую его музыкальные предпочтения, как будто, уплывая вслед за мелодией «Into The Night» Джули Круз и Анджело Бадаламенти, ждал, что в пункте назначения, с последними звуками меня встретит сам — и поднимет большой палец вверх. Я успокоился, уяснив, что так называемая реальность — только прикрытие для грезы, и что здесь, между нами, все случается по законам сна. Где мировой дух держит сегодня своих сновидцев и спящих? Я думаю, что все они так или иначе подле Линча. Наконец, я полюбил или скорее решил полюбить кофе, потому что каждый раз, когда его пью, воображаю, как где-то далеко-далеко хитро улыбается этот великий волшебник.