​​Прочитал повесть Владимира Сорокина «Метель».

Уездный доктор Платон Ильич Гарин любой ценой должен добраться в деревню Долгое и вакцинировать местных жителей от страшной болезни, вызванной вирусом, который был завезен в Россию из Боливии. С трудом Гарин находит человека, который соглашается отвезти его, и, несмотря на непогоду, путники отправляются в дорогу…

Достаточно мягкий для Сорокина текст (но не без его фирменных «фишек») ловко стилизован под классическую русскую литературу XIX века, и читателю не так-то просто понять — в какие же времена происходит действие? Прошлое это или будущее?

Из интервью Владимира Сорокина, которое он дал весной 2010 года:

«интервьюер: Вы цитируете в своей повести едва ли не всех отечественных классиков, которые, так или иначе, касались в своих текстах мотивов пути и метели, - "Капитанскую дочку" Пушкина едва ли не дословно. Что такое метель у Пушкина - ясно, у Блока - тоже. А у вас?

сорокин: Это и субъект, и объект. И персонаж, и сцена. И герой, и декорация - задник, на фоне которого происходит действие. Это стихия, которая определяет жизнь людей, их судьбу. Мне в большей степени хотелось написать не про государственное устройство, а про стихию. От чего здесь люди зависели, по-прежнему зависят и будут зависеть - это русская география. Это размер России, размер этих полей, во многом безжизненных, это затерянность людей в этих пространствах. И главный персонаж, порождаемый этим пространством, - Метель. А то, что происходит, - это могло происходить и в XIX веке, и в ХХ, я описал XXI…

интервьюер: А бунт вещей, который преследует персонажей на всем протяжении их пути, - не единожды ломающийся полоз, теряющиеся гвозди и прочие неприятности - с чем связан? Тоже с хаосом метели?

сорокин: С метафизикой русской жизни и русского пространства. Я не могу сказать, что меня вдохновила на эту вещь литература, я не книгами обкладывался, когда ее писал. Одной из отправных точек стал рассказ моего покойного дедушки. Они однажды ехали зимой - это было еще до войны - из соседней деревни на санях. Началась метель, и они ночью заплутали, хотя ехать вроде было рядом. И всю ночь они рубили сани и жгли маленький костер. Так продержались до утра, а потом метель улеглась, и они поехали. А, например, в Норильске, когда начинается метель, люди не могут выходить на улицу. Даже выйти в магазин, потому что их утащит из города.
В повести бунт вещей - это, безусловно, бытовая неустроенность русской жизни, и в этом нет ничего нарочитого. Сколько я слышал рассказов о замерзающих зимой путниках, у них обязательно что-то ломалось. И в этом и есть метафизика места, в котором мы живем. Здесь многое сломано. Здесь сломана государственная машина, и ее невозможно починить - она то чихает, то глохнет. А уж что говорить о санном полозе. Он может треснуть в любую минуту.»

Напомню, что в апреле этого года вышел новый роман Сорокина под названием «Доктор Гарин», и фактически он является продолжением «Метели», только действия в нём разворачиваются спустя 10 лет после событий, изложенных в повести.