​​Ровно 30 лет назад ушел из жизни Венедикт Васильевич Ерофеев — русский писатель, известный, прежде всего, как автор постмодернистской поэмы в прозе «Москва — Петушки».

Написано это произведение было в 1969-1970 годах, ввиду своеобразности материала и наличия ненормативной лексики - официально опубликовано на территории СССР только во времена перестройки (до этого - только самиздат). Зато уже в 1973-м году было опубликовано в Израиле, в 1977-м - во Франции.

В принципе, как автор, так и это творение сейчас неизвестны широкой публике, но они оказали достаточно сильное влияние на культурную среду.
По произведению был снят телефильм «Moskau - Petuschki» (1991, Германия), поставлены многочисленные спектакли (в том числе и в общеизвестном Театре на Таганке). Ну и, конечно же, об авторе был написан целый ряд статей, очерков, воспоминаний, а также сняты документальные фильмы.

Лично я впервые прочитал произведение «Москва — Петушки» далеким летом 2012 года и был очень впечатлен. Меня поразила высота полета мысли, красота слога, мощь тонкого и толстого стеба. Очень импонирует то, что книга была написана Венедиктом Васильевичем на основании личных переживаний - достоверно известно, что Венечка был хроническим алкоголиком, сменил целую кучу работ, прожил недолгую и беспокойную жизнь. Он умер в 51 год от рака горла. Очень символичной в этом плане выглядит концовка книги «Москва — Петушки»:

«А этих четверых я уже увидел - они подымались с последнего этажа... А когда я их увидел, сильнее всякого страха (честное слово, сильнее) было удивление: они, все четверо, подымались босые и обувь держали в руках - для чего это надо было? чтобы не шуметь в подъезде или чтобы незаметнее ко мне подкрасться? не знаю, но это было последнее, что я вспомнил. То есть вот это удивление.
Они даже не дали себе отдышаться - и с последней ступеньки бросились меня душить, сразу пятью или шестью руками, я, как мог, отцеплял их руки и защищал свое горло, как мог. И вот тут случилось самое ужасное: один из них, с самым свирепым и классическим профилем, вытащил из кармана громадное шило с деревянной рукояткой; может быть, даже не шило, а отвертку или что-то еще - я не знаю. Но он приказал всем остальным держать мои руки. и как я ни защищался, они пригвоздили меня к полу, совершенно ополоумевшего...
- Зачем-зачем?.. зачем-зачем-зачем?.. - бормотал я...
Они вонзили свое шило в самое горло...
Я не знал, что есть на свете такая боль, и скорчился от мук, густая красная буква «Ю» распласталась у меня в глазах и задрожала. И с тех пор я не приходил в сознание, и никогда не приду.»

До смерти Венечки тогда оставалось еще долгих 20 лет...