Продолжаем публиковать отрывки из будущей книги Бориса Кутенкова. На сей раз автор рассуждает, может ли поэт быть подонком и что этому способствует?

Странность – странностью, скандальность – скандальностью.

А вот с аморальностью в истории литературы сложнее. Единственный памятный мне пример такого автора – кстати говоря, не оставшегося в анналахпоэзии, максимум в «расширенной сноске», – Александр Тиняков.

На мой взгляд, недавно вышедшая книга о нём Романа Сенчина, сообщая много интересных деталей, ничего принципиально не меняет в недоброй репутациихитроватого малоталантливого фигаро, знакомой нам по мемуарам Чуковского и Ходасевича.

Поостережёмся здесь говорить о «поэте как нравственной величине» – понизим пафос. Скажем осторожнее: творчество предполагает такую степень внутренней правды и честности, которая со злодейством несовместима, – здесь Костюков, видимо, прав (при всей небесспорности своих рассуждений о «гомункуле»).

С весьма особенным видением «житейского» – да. Но не со злодейством.
Глубоко болезненный вопрос для меня как для человека «цветаевского типа» – взаимоотношения между творчеством и жизнью, столь явно выраженные на примере именно Марины Цветаевой; то, как из собственного «в жизни сорно» удаётся делать «в тетради чисто», космос – из хаоса.

Какие императивы здесь можно выработать для себя? Не доходить до брюсовского «всё в жизни лишь средство для ярко-певучих стихов». Остановиться на том крае, где всё же удаётся сохранить отношения с близкими, – как бы ни захватывали романы, разбитые сердца и возможность создавать творчество из хаоса и житейской катастрофы.

Поостережёмся от ещё большей наставительности – тем более она обращена к самому себе столь небезупречным человеком, как автор этого эссе (прежде всего в неравной борьбе взаимоотношений с литературой – и внимания к близким).

Ещё более сложными гранями поворачивается вопрос применительно к рождению детей и их воспитанию. По сути, стихи – те же дети, заимствующие отдельные черты своих создателей; перинатальная метафора – вообще самая распространённая по отношению к искусству, вспомним сказанную выше фразу Гумилёва.

Уделять внимание со всей полнотой и тому и другому – сложно. С иронией в давнем комментарии заметил филолог Михаил Павловец: «Литература – дело монашеское; хочешь заниматься ей – откажись от всего остального» (цитирую по памяти).

🧳 ред. андрея войнова
🧳 поэты и художники