Как Рузвельт контролировал прессу.

🔹 На Boosty и Дзен у нас выходила статья, в которой мы рассказывали, почему, по мнению некоторых специалистов, Новый курс Франклина Рузвельта на самом деле не спас страну.

🔹 Одним из таких критиков является Бертон Фолсом, написавший книгу "Новый курс или кривая дорожка". В частности, в ней автор пишет, что феномен Франклина Рузвельта как политика во многом был обусловлен его уникальной способностью выстраивать отношения с прессой, которые выходили далеко за рамки простого информирования и превращались в инструмент тонкого и мощного влияния.

🔹 За него играли его врождённое обаяние, приветливость и общительность. Эти качества действовали на репортёров обезоруживающе, заставляя даже скептиков и оппонентов если не разделять его взгляды, то по крайней мере испытывать симпатию к нему лично.

🔹 Показательна, например, история Артура Крока, властного и циничного шефа вашингтонского бюро The New York Times, который, несмотря на личные конфликты с президентом, признавал его гипнотическую способность убеждать и был вынужден сознательно дистанцироваться от прямых контактов, чтобы сохранить профессиональную объективность.

🔹 Однако Рузвельт понимал, что одного личного обаяния недостаточно, и выстроил целостную систему управления медиапространством, основанную на сочетании "пряника" и "кнута. Основой этой системы стало создание атмосферы личной причастности и взаимовыгодного сотрудничества. Рузвельт мастерски культивировал неформальное общение: обращался к журналистам по имени, интересовался их жизнью, приглашал на завтраки в Белый дом и прогулки в Гайд-Парке.

🔹 Но более существенным инструментом стало массовое привлечение талантливых репортеров на высокооплачиваемые должности в администрацию, что решало их финансовые проблемы и превращало независимых наблюдателей в заинтересованных участников процесса. Эти, по сути, чиновники, пользуясь доверием бывших коллег, обеспечивали лояльным освещением ежедневные пресс-релизы правительства.

🔹 Эта лояльность позволяла администрации достигать конкретных политических целей. Пресса практически полностью замалчивала физическое состояние президента, которое было связано с последствиями полиомиелита, и создавала образ энергичного и здорового лидера. Отдельные издания переходили от нейтрального освещения к активной поддержке, предоставляя Рузвельту даже стратегические материалы для борьбы с оппонентами.

🔹 Наиболее значимым было соблюдение негласного табу на обсуждение личной жизни президента, его сложных отношений с Элеонорой и многолетних романов с Люси Мерсер и норвежской кронпринцессой Мартой. Даже самые враждебные газеты, располагавшие компрометирующими данными, отказывались их публиковать, хотя эти связи, по некоторым сведениям, могли создавать угрозу утечки государственных секретов.

🔹 Когда же уговоры и обаяние не срабатывали, в ход пускался "кнут". Репортёров, которые задавали неудобные вопросы, могли публично унизить и лишить доступа к пресс-конференциям. Критики, подобные Томасу Стоксу, разоблачившему подкуп избирателей, подвергались остракизму со стороны бывших друзей в администрации. В крайних случаях подключались силовые структуры, в частности Налоговое управление, которое проводило тщательные проверки медиа. Издатель Мозес Анненберг и вовсе был осуждён за финансовые преступления, что ослабило демократическую оппозицию.

🔹 Такая всеобъемлющая поддержка порождала у Рузвельта чувство безнаказанности, граничащее с вседозволенностью. Он мог позволить себе на пресс-конференциях откровенную ложь, рассказывая назидательные истории с вымышленными деталями, причем сама журналистская среда воспринимала попытки уличить его как акт неуважения.

🔹 Таким образом, Рузвельт сумел превратить прессу из четвёртой власти в инструмент формирования реальности. Это, по мнению Фолсома, стало важнейшим компонентом его власти и во многом определило положительное восприятие Нового курса американским обществом.

Хижина дяди Тома