Их губы встретились. Аккуратно. Робко.
Но почти сразу их контакт превратился в нечто дикое и животное. Руки Минхо моментально легли на щёки младшего, прижимая того ближе к себе, словно он никак не мог насытиться. Джисон, в свою очередь, блуждал руками по телу Минхо, освобождая того от лишней ткани.
Едва оторвавшись друг от друга, Минхо уловил странное тепло в области шеи. Тёплые, влажные губы Хана легли на чувствительный участок кожи, оставляя за собой мокрые следы. И пока шея покрывалась бордовыми пятнами, рука младшего скользила вниз, но стоило ему дойти до паха старшего, как Джисон словно остановился.
Лишь большой палец почти невесомо дотрагивался до головки, разнося липкую жидкость круговыми движениями.
Парень застыл в немом стоне, с выгнутой спиной, словно кто-то ударил его по хребту. В тот момент первая волна удовольствия атаковала тело старшего, заставляя член предательски дрогнуть.
И Джисон, наблюдая за тем, как бёдра старшего двинулись вперёд, лишь ехидно ухмылялся, ощущая всю власть, которую имел над ним в тот момент.
— Ханни... — скулил тот, всё ещё ощущая его руку у себя на члене. — Прошу... войди уже...
И этот сдавленный стон, столь дрожащий и молящий, заставил Джисона что-то уловить. Ощутить внутри себя орла, который распирает его грудь. Но не от боли. Нет. От гордости.
Потянув руку к тумбочке, где хранилась смазка с презервативами, Хан остановил свой взгляд на Минхо. На парне, чьи ноги дрожали, поджимаясь друг к другу, ведь внутри него — пустота.
Одежда двоих уже давно лежала где-то на полу.
И пока Джисон медленно распределял смазку по своему твёрдому члену, Минхо лишь закусывал губу, оставляя за собой маленькие капли крови.
Секунда.
И крепкие руки Джисона уже плотно лежали на его ляжках, широко разводя дрожащие ноги Минхо. Влажная, прохладная от смазки головка дотронулась до крепко сжатых нервных окончаний, очерчивая её.
Минхо расслабился, наконец надеясь что-то почувствовать, но вместо одного резкого движения парень уловил мелкие, неуверенные толчки. Парень шумно задышал, ощущая, как его тело горит. Как член невольно дёргается, стоило Джисону двинуться чуть-чуть вперёд.
Джисон, в свою очередь, наблюдал за Минхо. За тем, как он выгибается, беспощадно кусая губу. Смотрел на его жалкие попытки насадиться глубже. И когда Минхо сдался, полностью расслабляя свой анус, Джисон сделал свой ход.
Он вошёл в него. Глубоко. До отказа.
Минхо моментально застонал, пока широко распахнутые глаза смотрели куда-то в потолок. Внутри наконец-то было что-то тёплое. Что-то внушительное.
Первые толчки Джисона были мягкими, аккуратными, но с каждой секундой они превращались в нечто чёткое и ритмичное, находя и безошибочно задевая самую чувствительную точку внутри Минхо.
Комната наполнялась стонами, грязными просьбами, шлепками кожи об кожу. И в этом сбитом дыхании, в этом тепле они оба утонули.
Ритм Джисона начал проседать, словно он больше не мог держать себя в руках. Толчки стали дикими, животными.
И оба из них были на грани.
Финальным аккордом для Минхо стал тот момент, когда Джисон снова ударил по его простате. Так грубо и беспощадно, что парень моментально кончил с громким стоном, видя перед собой звёзды. Джисон кончил следом, ощущая, как пульсирующие стенки сжимались вокруг его члена.
Пару минут они не двигались, пытаясь перевести дыхание.
— Ты у меня прекрасный, — начал Джисон, вытирая влагу с живота Минхо. — Запомни это.
И в тот вечер Минхо обмяк в объятиях Джисона, ощущая себя самым любимым и нужным человеком на всём свете.
С ВАС ЕБЕЙШЫЙ АКТИВ, А ТО САЛФЕТКАМИ НАКОРМЛЮ.