В Новое время философы и инженеры были весьма оптимистичны в отношении возможности создания человекоподобных автоматов. В XVIII веке появилось несколько таких автоматов, которые поражали современников своей реалистичностью. Один из наиболее известных — это флейтист Жака де Вокансона (видео с репликой этого автомата). Другой известный пример — это турок-шахматист барона Кемпелена (видео с репликой и объяснением его устройства). Правда турок настоящим автоматом не был: в нём сидел, согнувшись в три погибели, живой шахматист. Сегодня вера в возможность создания механизма, реалистично передающего движения человека, поражает своей наивностью. Это даёт нам пример того, сколько времени может пройти от появления идеи до её реализации. В середине XVII века Декарт считал, что нет ничего особенно сложного в том, чтобы создать машину, воспроизводящую движения людей. В XVIII веке появились механизмы, которые, с точки зрения восхищенных зрителей той эпохи, делали это достаточно реалистично. На дворе XXI век и мы видим колоссальный прогресс, но цель ещё не достигнута. То же может быть верно и в отношении наших надежд на достижение общего искусственного интеллекта. Может быть, мы сегодня подобны людям XVIII века, которые смотрели на флейтиста Вокансона, поражаясь тому, насколько он похож на человека, и верили, что вот-вот и появятся автоматы, способные во всех деталях повторять наши движения.

Почему же так тяжело оказалось повторить наши движения, а имитировать язык, не скажу, что легко, но легче? Наверное, обмануть природу сложнее, чем культуру. Язык формировался на протяжении тысяч лет, а способности к невербальному общению, узнаванию других по мимике и движениям — на протяжении миллионов. Это тонко настроенные и плохо формализуемые механизмы, вшитые в нас и не поддающиеся корректировке.