Улюлюйский край

Дмитрий "ни разу не пил" Анатольевич целеустремлённым шагом шёл по длинному коридору резиденции Губернатора.
Именно этому исключительному свойству - не пить всякую гадость - он был обязан живости своего ума и феноменальному чувству момента!

Дмитрий Анатольевич сызмальства пил ислючительно хорошие напитки.
Решительным движением правой руки Первый Помощник открыл дверь кабинета, а не менее решительным пируэтом левой руки он опрокинул стоящую на этажерке у двери рюмку хорошего напитка.

Начинался новый полный скорбей многотрудных рабочий день.

Некоторые в стрессовой ситуации пьют, некоторые курят, некоторые инокрайцы - бесчинствуют, натравливая на нас бобров, например.

Наша редакция:

Началось!
Все силы территориальной самообороны Улюлюйского края приведены в территориальную самообороноготовность!

ДРГ "Курва Бобер" не пройдёт!
Варшавские подсвинки будут посрамлены и пристыжены.

Губернатор по просьбе Человечества разрешил Интернет.

2 месяца послы мировых инокоайних держав просили Губернатора: приезжали вашингтонские, лондонские, римские и даже приползли отвратительные варшавские и рейкьявикские, прости Господи.
Все просили нашего Губернатора, мол, разрешите нам Интернет.

И наш Губернатор его разрешил.
Теперь у нас и у вас, улюлюйцы, и, возможно, у остального Человечества* есть Интернет!

Слава Начальству!
Губернатору Слава!

*в Ербохомохле интернета нет и отродясь его там не было.

P.S.: пишите в комментариях, появился ли у ваших ЭВМ Интернет?

Намёки и речи Мельниченко, Грефа, Кудрина показательны, но не означают готовности к действию. И вообще ничего на практике не означают.

Но если в их стане появится хоть кто-то из высокопоставленных силовиков, будь то полицейского или военного характера, это будет смычка золота, администрации и штыков. Такой расклад может привести к очень быстрым изменениям. - Если появится, конечно.

#двасловасерьёзно

Вот тут народ удивляется, чего это геостратег закручивает гайки, чтобы что? Одни говорят: интернет запрещают, потому что будет мобилизация. Другие отвечают: вы ничего не понимаете, интернет запрещают, потому что военные действия будут заканчивать.

Думается, ответ гораздо проще. Геостратег просто не знает, что делать дальше. В его правление были три крупных проекта: Стабильность, Империя и Борьба.

Стабильность была очень популярна на рубеже нулевых-десятых, а потом быстро сошла на нет. Её место заняла Империя. Но с Империей тоже теперь не всё гладко, турнули отовсюду, кроме славных городов Бердянска и Покровска. Остаётся Борьба.

У Борьбы нет функциональной нагрузки, нет прикладной задачи - обеспечить мобилизацию, мирные переговоры, перевыборы, ещё что-нибудь. Это самостоятельный процесс, которым занимается геостратег и его окружение, потому что остальные проекты приказали долго жить, а заниматься какими-то там реформами ЖКХ после Империи странно и не по-пацански.

#двасловасерьёзно

Партизан Михайлов бежал через лес. За ним гнались очень странные люди в желтых и красных простынях. Память услужливо подкидывала воспоминание из школьного учебника — так одевались римляне. «Тога» — так эти простыни назывались. Воспоминание стало роковым — Михайлов споткнулся и упал. Огромная его борода тут же наполнилась всяким лесным мусором.

Простыни-тоги приближались. Но они не бежали, а словно парили над землёй. Через мгновение они склонились над Михайловым, и мир померк.

Очнулся партизан в душной землянке. Руки связаны за спиной. Пахло чем-то приятным, но уж больно много этого запаха было. «Узбеки, что ли? Они же наши? И они что, плов прям тут готовят?» — подумал Михайлов и краем глаза заметил портрет сидящего в большом цветке человека, похожего на бурята. Тоже в простыне и с обвисшими ушами.

Простыни приблизились к стулу, на котором сидел Михайлов:

— Назовите ваше имя, будьте добры, — обратилась одна из них на чистейшем русском.
— Да вы что, братушки, я же свой!
— Свой, — заметила простыня, — это категория принадлежности. Как только вы испытываете принадлежность, вы отталкиваете своё спасение. Так как вас зовут?

Михайлов почуял, что простыни совсем не умеют вязать узлы, и легко освободил руки. Но виду пока подавать не стал.

— Ну а Дхарма, Дхарма у вас какая? — спросила вторая простыня.
— Нормальная. Никто из баб не жаловался, — прорычал Михайлов.
— Вы не поняли. Вот у нас Дхарма Будды Шакьямуни. А у вас?
— А у меня Дхарма простая. Советская и рабоче-крестьянская!

С этими словами Михайлов вскинул руки, вытащил из бороды припасённую там лопату и за секунды отправил своих пленителей на следующий оборот колеса Сансары.

Партизан отдышался и стал обыскивать землянку. Ничего такого интересного не было, кроме карты какого-то острова, который был подписан как «Туле». «Вот ведь неграмотные какие. Тула — город, а не остров. Или они хотят наступление туда устроить и водой огородить? Надо передать в штаб!» — проворчал Михайлов.

Он стянул простыни на будущие портянки, вышел из землянки и направился к своим.

Дмитрий Анатольевич нервно посмотрел на старые красного дерева напольные часы. На пожелтевшем от времени циферблате было 20:48. Маятник безразлично отмахивал колебания медью.

Сейчас, именно в этот момент, было только два циферблата, которые имели значение: часы «Судного дня» и тот, что указывал — доставщику пиццы осталось только 12 минут. Потом пицца будет бесплатной.

Эти 12 минут были сродни вечности, и Дмитрий Анатольевич вернулся к экрану хитрого калифорнийского компьютера, где мерцали строки «евроатлантический спрут». Курсор гипнотизировал, и, поддавшись ему, Дмитрий Анатольевич сыграл на клавиатуре небольшую пьесу:

Евроатлантический спрут пребывает в глубоком невежестве незнания истории. На каждую империю найдутся свои варвары. На каждого спрута — свой комиссар Каттани. Спрут забыл, что его главный враг — не конкретная Великая держава, а сами силы, облачённые в меховые накидки и правду.

Дмитрий Анатольевич бросил острый взгляд на часы. Прошла всего лишь томительная минута.

Взрастили мы этого планетарного комиссара? Вовсе нет. Мы только дали ему кров, заботу и возможность вырасти до огромного и умелого ловца морских гадов. И мы даже не ковали для него копьё — он сам выточил его из постмодерна и закалил в трансгендерной истерии. И потому…

Размышления прервал звонок в дверь. Ровно в 20:50. Дмитрий Анатольевич поспешил открыть и скоро вернулся за стол с коробкой пиццы. Её картонный запах был не самым приятным, но манящим. Надо закончить пост и наконец-то поесть.

И потому ничего не ждёт этого спрута, кроме неминуемого поражения и плясок на его щупальцах. Лашатеми кантаре.

Точка. Отправить. И наконец-то поесть.

Поезд прибывал на платформу "Улюлюйск-Вокзальный", раскачиваясь и громыхая колёсами.
На нём был чёрный кожаный пиджак. Его гордое обветренное лицо венчал щёгольски заломленный на бок картуз, а петлицу украшала алая, как кровь павших братьев по борьбе гвоздика.
В Улюлюйске его ждала каторга.
Но он был к этому готов. Каждый, кто встал на путь борьбы за свободу готов ко всему: тюрьма, улюлюйские ГУЛАГи и исправительные санатории не пугали его. Серые как сталь глаза следили за движением пера.
Он закончил писать свой фундаментальный труд-послание товарищам, написанный молоком на хлебном мякише. Его не найдут вертухаи. Проводник в вагоне - наш человек. К тому же он внучатый племянник кого-то из местного Начальства - обыскивать его не станут.
Товарищи получат послание и отомстят. Обязательно отомстят!

Да. За годы борьбы были допущены ошибки. Но история меня не осудит как эти людоеды и прихвостни режима. Цель всегда оправдывает любые средства, если эта цель - Свобода!

Поезд подплывал к перону, на котором толпились люди в штацком и вооружённый конвой. Вдруг он вспомнил, что забыл озаглавить свою работу. Достав из кармана пиджака хлебный мякиш, он написал молоком крупными буквами:

"КОГДА РЕМЕСЛО - РЕВОЛЮЦИЯ!"

#фрололо

Что знает каждый улюлюец с младых ногтей?
То, что Википедия лжёт!
Мало кто из наших сокрайцев видел эту их Википедию, но сомнений в её лживой природе нет ни у одного приличного человека, т.е. любого рядового улюлюйца.
Но даже этот источник гнилостной лжи, где нет ни слова про наш Край - колыбель человеческой цивилизации - местами, по упущению их варшавских редакторов, говорит правду.

На фото легко видеть предковую форму нашего улюлюйского гуся: до тонны весом.
Но из злобливой зависти они лишили его крыльев и окрасили в землистый цвет. Но очевидцы помнят, что ещё недавно этот славный красавец был бел пером, красен клювом и чрезвычайно крылат!
Именно на улюлюйском гусе, задолго до братьев Райтов, были совершены первые управляемые полёты и кругосветные путешествия, доказавшие никчёмность Ойкумены не достойной улюлюйской колонизации. Именно этот гусь изображён на нашем гербе и титульном листе нашего Издания.
Что до уменьшения в размерах, так это от скорбей многотрудных и переживаниях о судьбах Родины.
Но это временно.
Такое бывало и раньше.

Скоро вновь под звуки тальянки и бандонеона наш гусь раскинется вширь и ввысь - до тонны, не меньше - и воспарит на радость нам и горе врагам нашим!

Сим победиши!

В Улюлюйск пришла весна и подкованными резиновыми сапогами зашлёпала по первым лужам. Но в этой ситуации нельзя терять бдительности.

Нектор взялся за традиционную переписку веснописей и обнаружил ужасный агитационный листок. Он относится ко времени до Первых Секретарей, и уже тогда Ербохомохоль начал заниматься пропагандой мерзостей и ужасов.

Вот так они советуют поступать с нашими животными и птицами. Брать за шиворот, сжимать кулаком и… И пусть это лебедь, но гусю нашему он брат! Вот такого будущего хотят либералы…

Нектор так возбудился, что налакался валерьянки и взял полдня больничного.

И как хорошо, что у вас есть издание «Улюлюйский край», которое показывает только правду. В прошлом, настоящем и будущем. И именно наша честность не позволяет окончательно заблокировать в Улюлюйске интернет.

И пусть наша правда порой страшна, но без неё мир бы стал дружественным и всё больше молодёжи Улюлюйска обратились бы к паскудствам Ербохомохля.

Есть моменты, когда прикоснуться к прекрасному необходимо и просто невозможно устоять. А если это прекрасное ещё и связано с наукой, то сочетание получше картошки с огурцами.

Если вы не можете посмотреть видево, альтернативная ссылка https://disk.yandex.ru/i/cLCfY22MoXvcag

Поскольку ситуация неясна, сигналы туманны и рельсы гудят непривычно громко, напомню, что существует архив, в котором собрано главное про Улюлюйск. С 2024 года много чего ещё появилось, но и этого для ознакомления и воспоминаний, думаю, хватит.

Не прощаемся. Ваш Нектор

Генерал-прапорщик от вагонетных войск Сергунькин ворвался в порфировый кабинет, рванув без стука палисандровую дверь, и зычно провозгласил:
- Мой Губернатор, Рейкьявик пал! Враг разбит силами третьей и третьей с половиной вагонетковых дивизий.
Разрозненные группы рейкьявиковских бандформирований спешно бегут в Атлантический и Северный Ледовитый океаны в обличье ластоногих млекопитающих, но вычисляются с воздуха и ликвидируются с воды.
Ваша непреклонная воля теперь распространяется на земли этих северных варваров!
Слава Начальству!

- Губернатору слава! - сказал незаметно стоящий в углу кабинета Дмитрий Анатольевич - Сергунькин, что ты захватил? Повтори.
- Рейкьявик, г-н Первый помощник!
- Достань бумажку. Прочитай по бумажке.

Сергунькин побогровел и достал скомканную бумажку. Щуря взгляд, то придвигая, то отдаляя листок от глаз Сергунькин, напряжённо шевеля губами, вчитывался в принесённую им депешу, после чего вытянулся и провозгласил:

- Нижняя Сортировочная взята. Враг бежит. Мешки с щебнем, гипсом и, предположительно, брюквой находятся под полным контролем Народной Освободительной Армии Края!

- А под чьим контролем эта Нижняя Сортировочная была раньше? - вкрадчиво  спросил Дмитрий Анатольевич.

- Нашим! Под полным нашим контролем, г-н Первый помощник! - отрапортовал генерал.

- Свободен. - произнёс Д.А., потом добавил в спину уходящему генералу, - медаль. Медаль на тумбочке возьми.

Из-за плотной ширмы донёсся голос:
- Как ты понял про Рейкьявик?

- Вагонетки. Всё дело в ваганетках, мой Губернатор. Ни одна из них не доезжает до Рейкьявика.

- Уверен?

- Я лично проверял несколько раз.

⚡️⚡️⚡️В файлах Эпштейна обнаружено упоминание нашего Губернатора. Приводим полный текст без цензуры и черных полосок.

Берлин: Этим и занимаемся. А как ваши дела в Улюлюйске?
Варшава: Если честно, не очень. Губернатор Улюлюйска оказался крепким орешком. Они профессионалы и организованны, Начальство и военные верны Губернатору. Пока работаем. Остальное при встрече, не по телефону.
Берлин: Да-да, понимаю, тогда до встречи, пока.

Мейстер Дугин чуть не упал с печи второй раз за ночь. Постельное бельё было мокрым от пота настолько, что одеяло скорей напоминало могильную плиту, а перина — прокрустово ложе.

Позвать опять девку, чтобы поменяла? Но так никаких денег не напасёшься на порошки, воду и электричество. Да и пусть поспит уже, сегодня ей досталось и так с лихвой мейстерских терзаний плоти.

Дугин кое-как оделся в зипун и натянул арктические сапоги, чтобы выйти на зимний двор и немного подышать. Кошмар продолжал плясать в его глазах, словно отблески далёкого костра.

К нему пришло четверо. Мохнатые-ушатые в цветных масках, которые закрывали глаза. Они представились: Айвазовский, Репин, Шишкин, Верещагин, и демонстративно покачали своими орудиями нечестивого производства: серп, коса, цеп и молот.

Вот чего они от меня хотят? — не мог успокоиться мейстер. — Я же всем указываю путь, а не только избранным. Почему никто моей правды не хочет видеть?

На улице было морозно, и падал мелкий успоковающий снежок. Идиллическая картина полного покоя, которую Достоевский бы описал как богоспасаемый вид из окна внутри души.

От холода мейстер начал испытывать сонливость и вернулся к печи. Сон быстро захватил его, и казалось, что до утра можно отдыхать. Но тут явился не очень приятный человек со стопкой книг в руках. Он приплясывал и наконец-то обратился к мейстеру: «Это ты ещё не знаешь о других моих друзьях. Вот Крокодил Куинджи и Старуха Малевич. Что ты не спишь, Дугин? Сейчас тебе всех покажу».

Избу наполнил тихий стон измотанного человека. Утро обещало быть серым и безрадостным.