Хотелось бы сказать, что довольно трудно представить устойчивую цивилизацию без прочной моральной основы общества.

Также важно разделять два разных уровня — цивилизацию и конкретную государственную форму. Иначе СССР, Российская империя и сама Россия оказываются в одном понятийном ряду, хотя речь идёт о разных вещах.

1. СССР сам по себе не был отдельной цивилизацией.
Цивилизацией в данном случае является Россия в широком историческом смысле, а СССР представлял собой один из периодов её существования. Примерно так же Ахеменидская держава была определённым этапом истории персидской цивилизации, но сама по себе не являлась её синонимом. Поэтому распад СССР говорит прежде всего об устойчивости конкретной государственной и идеологической модели, а не автоматически о гибели всей цивилизации.

2. Российскую империю тоже трудно считать глубоко религиозным обществом только на основании количества храмов и формулы «За веру, царя и Отечество». События 1917 года как раз показали, насколько эта конструкция к тому времени была выхолощена. Значительная часть элиты была охвачена левыми и либеральными идеями, которые уже явно стояли выше религиозной лояльности и монархического принципа. Если представители самой элиты во время войны требуют от царя отречения, затем от престола отказывается его брат и практически без сопротивления возникает республика, значит для значительной части верхов формула «царь и Отечество» уже перестала быть реальным мировоззренческим ориентиром.

У низов происходил другой процесс. Огромную силу приобрела идея перераспределения земли и собственности. Когда религиозные ограничения сталкивались с этим глубинным социальным запросом, они очень быстро отодвигались в сторону. Последовавшие погромы и массовый переход общества к совершенно иной системе ценностей тоже плохо сочетаются с представлением о глубокой религиозности всей страны.

3. Отдельная проблема Российской империи состояла в положении самой Церкви.
Она была слишком тесно связана с государством и в массовом восприятии являлась частью существующего порядка. Поэтому недовольство властью неизбежно переносилось и на неё. В критический момент Церковь, к сожалению, уже не смогла в полной мере выступить самостоятельным моральным авторитетом ни для элиты, ни для значительной части общества.

4. СССР возник не на пустом месте. Он строился на фундаменте Российской империи и унаследовал население, культурные привычки, представления о добре и зле, государственную традицию и значительную часть моральных норм, которые формировались ещё в дореволюционной России. Поэтому отсутствие официальной религии в СССР не означало мгновенного исчезновения всего предыдущего культурного слоя. Устойчивость цивилизационной или государственной модели проверяется значительно более длинным историческим периодом.

5. СССР как государственная конструкция как раз оказался довольно нестабильным.
Он просуществовал около семидесяти лет, причём признаки внутреннего разложения появились значительно раньше 1991 года. Уже при Хрущёве первоначальная мобилизационная идея начала выдыхаться. Когда обещание масштабного социального переустройства и будущего изобилия перестало восприниматься как достижимая перспектива, началось быстрое моральное и институциональное выхолащивание системы. При Брежневе этот процесс стал уже совершенно заметным: росло увлечение западной культурой, существовали фарцовка и стиляжничество, над официальной идеологией откровенно издевалась большая часть населения. Государство ещё сохраняло огромную военную и промышленную мощь, но его внутренний идеологический механизм уже переставал работать.

6. Отсюда и ответ на вопрос о религиозных переменах в русской истории. Смена государственной формы, религиозной практики или отдельных догматов не означает смены цивилизации. Крещение Руси, церковные реформы или раскол меняли устройство религиозной жизни, но сама историческая общность продолжала существовать.

Поэтому вопрос следует ставить шире: сохраняется ли у общества внутренний стержень, система моральных ориентиров и представление о самом себе, которые переживают конкретные политические режимы.

Религия действительно может быть одним из важнейших элементов цивилизационного стержня, но наличие официальной религии ещё не делает общество глубоко религиозным, а отсутствие государственной религии не означает мгновенного исчезновения прежнего цивилизационного наследия. Российская империя и СССР в этом смысле были разными государственными формами одной более длинной русской цивилизационной истории.

@madam_secretar