Достоевский и пустота

Про Достоевского кто-то сказал, что он ближе всех подошел к краю бездны и заглянул во тьму. Увидел пустое ницшеанское Ничто как конечную точку экзистенциальной катастрофы человечества.

Для большинства, решившихся на этот путь, столкновение с «Ничто» фатально. Уже упомянутый немецкий философ писал, что если долго смотреть во тьму, то она начинает смотреть в ответ. Этот взгляд превращает в камень даже самых стойких из нас, а уж если и найдется Персей, то непременно возненавидит человечество за увиденное. Достоевский же не просто узрел, но внимательно вглядывался в бездну — и вышел не с отвращением к человеку, а с любовью. В высшей степени пророческий подвиг в христианском смысле.

Он и мыслители его поколения предвидели, как идейное ядро западной цивилизации атомизирует общество и разрушает его. «Нож» Аристотеля становится мечом, если размахивать им слишком увлеченно. Достоевский поставил верный диагноз XX веку и предложил решение — собственную интерпретацию христианской этики - Все перед всеми виноваты, а Бог — это совесть. Но что, если в диагностике он преуспел больше, чем в лечении?

Достоевский предложил выход в религиозно-духовном направлении. Мне эта этика близка и эстетически прекрасна, но почему мы не смогли породить новую духовность, предвидя крах модерна? Суть проблемы была уникальна и нова, а значит, требовала и свежего взгляда на решение.

В научном прогрессе накопление противоречий приводит к смене парадигмы, а не к шагу назад. Подчиняется ли духовный прогресс той же логике? Да, модерн в XX веке пытался заменить религию идеологией — и это плохо кончилось. Постмодерн не принес духовного прогресса, потому что атаковал саму идею духовности.

Вывода и тезиса не будет. Фиксирую мысли, навеянные недавним долгим обсуждением с товарищем главы «Великий инквизитор» из «Братьев Карамазовых».