«Если США смогли пережить 10 лет сообщений про Грету Тунберг, вы потерпите пару месяцев постов Илона Маска», — заявил вчера Джей Ди Вэнс. Европейские политики в полном недоумении переглядывались, не в силах поверить в то, что его тезисы реально звучат с трибуны. День самоуправления закончился. Детишки заигрались, и взрослые вернулись разбираться с тем, что тут натворили. Выглядело это примерно так.

Мне очень импонирует дискуссия, которую задает новая администрация США. Запад почти похоронил себя в левом политическом активизме, но здравый смысл вернулся в дом. Это хорошо в первую очередь для Запада как цивилизации, ответственной за многое в мире.

Я давно задумывался, почему в меня никогда не попадал этот левый активизм. Не попадал ни идейно, ни эстетически. Все эти Грета Тунберг, BLM, ФБК (признана террористической организацией), ультрафеминистки и «защитники сусликов Поволжья». Я пришел к следующему выводу в своей рефлексии.

Эти движения позиционировали себя как революционные в хорошем смысле. Я знаю многих лично, кто участвовал в этих проектах, и все они ощущали, что несут ветер перемен. Чем отличается содержательная революция от бессодержательной? Содержательная несет новый порядок, новый мир, устраняет какой-то изъян истории. Например, при всей моей нелюбви к большевикам, они несли новое устройство мира. Их идеи были разрушительны, но на выжженном поле они видели, как построить новый мир. Такой была Французская революция и революция в Англии.

Революция должна иметь витальную энергию, а не мортальную. Она должна принести больше жизни в мир, который хочет изменить. Корпус идей левого активизма же был насквозь мортальным. Они неявно говорили о «смерти». Они занимались десакрализацией фундамента государственных, национальных, культурных контекстов. Постмодернистское ядро — операционная система их мышления — вела только к разрушительным последствиям. Молодые красивые люди с разноцветными волосами хотели затянуть человечество в болото, из которого оно могло не выйти. Их интеллектуальная вина в том, что, считая себя светочами, они не смогли разглядеть эту ловушку.

Помните диалог из «Атлант расправил плечи», в котором впервые звучит вопрос «Кто такой Джон Галт?». У главной героини возникает чувство, что в воздухе повисло что-то тяжелое, опасное, довлеющее, но никто не мог назвать это, как никто не мог назвать, кто такой Джон Галт. Левый активизм стал этим самым мертвецким фоном.

Правый поворот США — это спасительный круг западной цивилизации, которую я люблю и частью которой считаю Россию.