О чем мы спорим?

Я люблю спорить, потому что избалован прекрасным окружением. Мне нравится, когда разговоры мотивированы поиском истины. Тезис, антитезис, синтез. А может и не синтез, а просто спор с пеной у рта, бутылка вина и 4 часа утра.

Быть предпринимателем - это необходимость быть одновременно компетентным во всем и невозможность быть углублённо компетентным в чем-то конкретном. Я заранее в проигрышной ситуации, когда спорю с художниками об искусстве или с философами про первородную истину, но это меня не останавливает. Я люблю процесс, хотя понимаю, что часто звучу глупо.

Я спорю о разном. С разными людьми. В разных города, странах и на разные темы. Однако, мне всегда интересны обобщения. Мне интересно понимать модель дискуссии. Часто кажется, что когда мы спорим на разные темы, на каком глубинному уровне у них единый корень противоречия. Если сдирать шкуры слой за слоем, то можно добраться до основополагающего конфликта. В каждую эпоху эта онтология конфликта может иметь свою природу, но всегда будет. Если иметь интеллектуальное терпение и быть внимательным, чтобы его уловить, то он откроется.

Какой конфликт лежит в основе моих споров с друзьями, которые мы активно ведём поселений год? Для меня это очень важный вопрос. Через вариации рассуждений я пришёл к выводу, что в основе актуального ныне спора лежит не что-то новое, а хорошо известный нам конфликт «нигилистов» с «традиционалистами». Разумеется, что формы, которые принимают эти идеи, меняются со временем, но сами идеи фундаментально, нет. Первые - адепты хаоса и великого «ничто» (как его определял Ницше), вторые - наследники идеи порядка, как антидота к хаосу. Условные «Базаровы», которые вцепились в цивилизацию, основанной на порядке Римлян, философии Греков и Христианской этики. «Наше дело разрушить! Строить будут другие»: провозглашают первые, пока вторые высокомерно недооценивают их потенциал.

Это идейная дуэль является базисом, когда мы спорим о демократизации или централизации управления, о свободных или регулируемых рынках, о культуре толерантности или культуре табу.

Почему же я выделил именно конфликт этих идей, как фундаментальны для целой плеяды сложных конфронтаций?

Большую часть истории человеческая цивилизация развивалась преемственно. Греки были наследниками цивилизаций ближнего востока, Римляне наследниками Греков, Европа стала наследником Рима Западного, а Россия Рима Восточного. Вплоть до середины 20 века можно проследить, как одни структуры прямо или косвенно (порой уродливо) наследовали предыдущие версии человеческой цивилизации, но двигались в рамках некой оси.

Раскол начинается с идеи постмодерна, которая набирает обороты после 2 Мировой Войны. Далее, вырождается, принимая крайнюю форму «метамодерна». Большую часть истории, человечество стремилось найти объективную истину. Постмодернисты провозгласят, что истин может быть несколько, а метамодерн доведённый до абсурда, провозгласит, что каждая субъектная истина - есть высшее благо. Не важно, что есть объективно, важно как мы это осознаем и ощущаем. Легко проследить связь между идеей гуманизма, которая формируется, как реакция на 2 мировые войны и гипертрофированными формами этики левых меньшинств.

Возвращаясь к «нигилизму» и «традиционализму», современная метамодернистская философия отрицает реальность объективную и как следствие, отрывается от цивилизационного наследия прошлого. Это разрушительный хаос с потенциалом созидания, но не гарантией. Традиционалисты, наблюдая как эта идея разрушает все, что было выстроено за тысячи лет недоумевают и призывают вернуться к корням. Для традиционалистов современна риторика выглядит, как попытка спилить основание дерева на котором выросла цивилизация.

Продолжение в следующем посте: