ночь пожрала розовое поле, превратив его в беззвёздный бархатный склеп. гест шёл обратно, его плечи разрезали липкую темноту. только хрип лягушек да тихий звон, уже воображаемый, отмечали путь.
он пришёл к озеру. вода была чернее неба, неподвижная и глухая. ни отблеска, ни ряби. стрекозы исчезли.
гест стоял на краю. его поиск закончился здесь, у этой чёрной дыры, впитавшей и воду, и свет, и пестрый силуэт. он не нашёл выхода. он не нашёл и её. только тишина, натянутая над миром, как тугая кожа на барабане, и его собственное, тяжёлое дыхание — последний звук в совершенной ловушке.